Достигнув места назначения вовремя — мистер Бредли Ривз научил меня «пунктуальности съёмочной площадки», я последовала данным мне указаниям. Восьмой стол — слева-направо, синий дорогой костюм, брюнетка… Делая шаги ближе, я щурюсь, буквально не веря собственным глазам. Это не абы кто. Это мисс Фиби Грей. Боже мой!..
— Айрин? — взволнованно произносит девушка, чьи огромные серые глаза моментально наполняются слезами.
Я понимаю, что и у меня в глазах тёмные следы, все краски стекают и сливаются, и, не в силах сдерживаться, я хватаю Фиби в объятия, предаваясь слезам ностальгии и радости. Такое знакомое и дорогое лицо. Такая непредсказумая жизнь…
Мы ещё долго стояли, рыдая и намертво обнявшись. Выпили вина. И говорили допоздна: вспоминая о прошлом и гадая о будущем… Её любовь была жива и их встреча свершилась. Она счастлива… И она пригласила меня на свою свадьбу, заявив — что отказа она не примет, а потом, мягко улыбаясь, извинилась.
Я поняла, что не смогу отказаться, но изо всех сил сдерживала свой порыв.
— Айрин, так что, ты придёшь, да? — настойчиво проговорила Фиби.
Я хотела неуверено кивнуть, но держалась… Мы поняли, что говорили обо всём и обо всех, кроме… Теодора Грея.
— Он придёт, — поняв мой взгляд, без дрожания в голосе произнесла Фиби.
Я опустила глаза, заливаясь краской.
— Ты одна? — спросила Фиби.
— Одна. Лучше одной, чем с кем попало, — горько улыбнулась я.
— Уверена, что он так же одинок, Айрин. Эта наша встреча — заговор судьбы… Но, пойми, я… Я не хочу тебя вынуждать. Это только твой выбор, ты можешь не приходить. Конечно, это немного огорчит меня, но я не могу принудить тебя. Выбор за тобой, решение твоё.
— Выбор? — вздохнула я, — Фиби, это громко сказано… Я слишком слаба, чтобы отказаться хотя бы… посмотреть на него спустя столько лет. Я приду, спасибо за приглашение.
Фиби ободряюще улыбнулась.
Так выбрала судьба. Я просто поплыву по течению.
========== A great day ==========
… Он смотрел на неё особенным взглядом — всякая девушка мечтает, что когда-нибудь на нее будут так смотреть.
Ф. С. Фицджеральд.
Теодор
Время равномерно текло. Я сидел в холле одного из самых знаменитых салонов красоты, вальяжно закинув ногу на ногу, попивая горячее латте. Это странно, но вчера, по прилёту в Сиэтл, я не почувствовал ничего, кроме желания вернуться обратно в Чикаго. И это меня подстегнуло. Я ожидал трепета, какой-то тоски или хотя бы грусти — но нет. Ничего подобного не было. Я высох, как и этот город, превратившийся для меня в типичные каменные джунгли. Город первых чувств — стал мне чужд, превратился в потёртую газету, на которой из-за древности нельзя разглядеть ни одного слова… Я поймал себя на мысли о том, что спокоен. Страстям уже нет места в моей жизни. Как говорил один гений: «Кто сгорел, того не подожжешь»…
Я удобно уместился у панорамного окна, на мягком низком диване. Маленький стеклянный столик, поражающий своей чистотой, будто до него никто не дотрагивался, и не приседала ни одна пылинка, слепил глаза, отражая свет гигантской люстры, висящей между шестью этажами элитного салона. Я с удовольствием смотрел сквозь его стекло на свои дорогие кожаные туфли, ставил на столик кофе. Это была забавная игра — я медленно передвигал пальцем чашечку… Раз, у туфель нет носа. Два, и он снова есть… Я не был грустен, я был печален.
Я пытался развеселить себя этим незамысловатым занятием. Сегодня мне предстояла важная встреча с прошлым. Важная встреча с семьёй, от которой, не так уж и давно — я оторвался…
Но нельзя упустить, что я уверен в себе. Я терпеливо ожидаю свою прекрасную невесту — Даниэль. Представить её всем, как кем-то важным в своей жизни — вряд ли, я когда-нибудь мог счесть это возможным. Но сейчас — всё именно так. Она стала мне опорой за этот месяц, а хочется сказать — за год. Если я говорю: она со мной, она действительно со мной. Дана дала мне шанс открыть самого себя. Это меня и держит в плотной близости к ней.
Уверенность вселяло ещё то, что мне удалось созвониться с мамой. Было много эмоций, радостных восклицаний, слёз… Я понял, как страшно скучал по звуку её голоса. Её тёплым рукам, которыми она обнимала меня, как вечного младенца. Я сказал ей, что приду не один, но она попросила меня быть её спутником в то время, пока отец будет вести мою сестру к алтарю. Я сказал, что пару ей составит мой друг — Кен. Она сказала, что совсем не против.
Отец. Поведёт. Мою. Сестру. К алтарю. Я с трудом верю сам себе!.. Малышка Фиби. Сестрёнка!
Сначала: вредная, шаловливая хулиганка;
Затем: настойчивая и капризная девочка;
Позже: сумасшедше влюблённый, неординарный, открытый подросток;
Потерявшая смысл жизни юная девушка;
Чуткая, посвятившая себя Богу послушница судьбы;
И, наконец, прекрасная, молодая женщина — невеста.
«Вот это рост», — думал с улыбкой я, — «А между тем, мне сегодня исполнилось двадцать три года». Я тоже вырос. Изменился. Но, боюсь, что не в лучшую сторону, как моя наикротчайшая сестрица. Она всегда двигалась к лучшему, а я… А я долго стоял над пропастью. Я не двигался ни назад, ни вперёд. И буйный порыв времени, холодный и отчаянный ветер, толкнул меня вниз. И с тех пор, я медленно лечу над пропастью, не понимая: «А жив ли я? А надо ли жить? Для чего?..»
Я снял с себя свой алый пиджак. Этот яркий атрибут дорого костюма, который внушал жажду смотреть только на меня. Неутешительные мысли растворились, едва я коснулся запонки на тёмной рубашке. Подарок Даниэль ко дню моего рождения… Золотые, маленькие зацепки, на которой плотно сцеплены две буквы «Д&Т». «Что за…?» — пронеслась у меня мысль. Чёрт знает почему, но я понял, что уже — именно в эту секунду — я начал жалеть об этом. Я хотел вернуться обратно в Чикаго. Сжечь договор. Я больше не хотел проучить отца. Мне было плевать! Именно в такие отчаянные секунды ожидания, когда насильно приходится брать себя в руки, когда отрывки воспоминаний накрывают, приходит осознание… всего. Я только ускорил своё падение в пропасть, я не делал себя лучше. Но как пойти на попятную?.. Я что, трус?.. И Даниэль этого не поймёт. У неё железная хватка. Я снова передвинул кофе, убеждая себя в том, что всё не так уж и плохо.
— Дружище! — я вздрогнул от неожиданности, услышав голос Яна.
Я поднял глаза на молодого мужчину с плотной щетиной, бегущего с коробкой бутоньерок через фойе. Наверняка, для забывчивого жениха Адама. Я ничего не мог ответить, я всё ещё не отошёл от внутренней войны в голове.
— Прости, с удовольствием бы выпил с тобой кофе, вижу ты хочешь меня пригласить… конечно, так можно решить, только не глядя на твою физиономию. Но никак не могу! Мне ещё к парикмахеру, переодеваться, и к склеротику, — он покрутил коробочкой, — Сам понимаешь! Семейное событие, не каждый день такое, — тараторил Ян, пока жал мне руку и стискивал в лёгких объятиях.
— Мой воскресший братец женится на твоей сетричке-монашке, а значит, у нас всё не так плохо, — смеётся Ян, заставляя мне улыбаться, — Родители с двух сторон примерились, Монтекки и Капулетти объединились, у самого голова идёт кругом, а тут ещё жена в интересном положении. И чтобы дожить до счастливого момента рождения мне надо взять себя в руки…