Да, я ни с кем почти не общался около месяца, но… Но не до такой же степени нужно соскучиться, мать твою!
— Тебе не нужно приглашения, мой друг, мой милый Теодор! — я уворачивался от его пьяных поцелуев и уже не сдерживал смеха.
— Чёрт! Ян! Перестань! — уворачивался я и в итоге положил ладонь на его мордашку, отстраняя от себя.
До этого, я полноценно осознал действие, которое поможет мне отыграться за подобное «неуважение» к моей персоне. «Надо выбрать жертву и подтрунивать над ней весь вечер», — решение моё в ответ на эту околесицу внутри было старо, как мир. Но Ян, этот пьяный сукин сын, разбил все мои планы в пух и прах.
— Знай, Теодор! — слишком торжественно произнёс он, — Тебе приглашения не требуется! Этот дом открыт для тебя, как и моё сердце, — он сделал лицо Гамлета и Макс начал давиться смехом, не выдержал и я. Щёлкнув его по лбу, я расслабленно произнёс:
— Голова у тебя чистая, как вагина девственницы. Ни одной мысли.
Парни заржали ещё громче, и я закатил глаза.
— Вообще-то, это совесть у меня настолько чистая, что похожа на сам знаешь что у девственницы, — успокоившись, Ян изогнул бровь и поднял указательный палец вверх, пока мы втроём усаживались за полупустым столом, накрытым на семь персон… Одни приборы точно для меня, а для кого четыре других?.. Мэйс, Кен… Адам с Фиби ещё навёрстывают упущенное на берегу моря. Кто ещё? Может, жена Яна? Хотя… принимала ли бы она участие в этой попойке? Сомневаюсь. — Я пригласил тебя и твою без пяти минут жену ещё утром. Сказал, «если ты не захочешь прийти…», — Ян сделал паузу, — Я, если быть честным, на это уповал, — Макс заржал, заставив меня ухмыльнуться, — Так вот, «если ты не захочешь прийти, то пусть к нам присоединится Тед». Она сказала, что передаст. И… видимо, не передала… Правда я, если честно, не желая, чтобы пёрлась она, сказал о том, что здесь будет твоя бывшая блондинка.
Чёрт. Естественно, что Дана мне ничего не сказала об этом вечере. За столом повисла недолгая тишина.
— Она… она что, здесь? — с холодом в голосе спросил я, нервно оглядевшись.
— Нет, расслабься, — теперь говорил Макс, пока Ян разжевывал неловкость в виде листка салата-латука, — Она не пришла. Джеки звала её, но… — Макс сжал губы.
— Хорошо, что она не пришла, — спокойно заключил я. Обстановка накалялась.
Однако Ян достал бутылку виски, стоящую за диваном протянул мне и громко произнёс:
— Пить, не отчаиваться, не пробивать этой бутылкой голову себе и товарищу, не делать из неё осколки для вскрытия вен, ведь я не Джеки Кавана и потребую плату за материальный ущерб даже с того света.
Признаться, пламенная речь Яна заставила меня засмеяться, как и Макса, уже приготовившего нам алкоголь ещё до того, как Флинн подал бутылку. Больше не говоря друг другу ни слова, мы выпили до дна, и, выдохнув, отвалились спинами на диван, выдыхая горечь из обожжённых «тёмным самогоном» губ.
— А где все? — спросил я. Мне было интересно, кто тут, помимо нашей троицы.
— Я сегодня веселюсь! Йоу-ху! — неожиданно выпалил Ян, заставив меня подпрыгнуть на месте, — Моя милая жёнушка свалила вместе с милой жёнушкой нашего превосходного друга Макса к нам на виллу, за город. Так что, я в полной свободе могу пить, смеяться и не переживать, что прямо у меня на глазах вылетит маленький Флинн, — он расхохотался, пьяно блестя глазами, — Но, к счастью, и твоя будущая жёнушка не припёрлась, так что расслабь мышцы и пей.
Он сунул мне в руки очередной бокал.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, мистер большой Флинн, — иронично хмыкнул я.
— Ну… Здесь у нас, конечно, прибыло обновление, — проговорил Макс, по-хозяйски откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу, — Помимо великих нас, на кухне, по моему велению, по моему хотению находятся: Мэйсон и Джеки, а ещё — Кен вместе со своей подружкой… Её я и считаю нашим обновлением. А кроме того, я считаю её хорошей девочкой и могу быть убеждён, что нашему Ро очень с ней повезло. Выпьем за их счастье, — Макс изогнул бровь и поднял бокал в воздухе.
— Выпьем, — Ян стукнулся своим фужером о мой, и я автоматически принял жидкость в себя.
Подружка Кена. Хм… Это случайно не…?
— Как её зовут? — спросил я, состроив отсутствие интереса. А между тем, во мне уже зрело желание ощипывать влюблённых птенчиков всякими не тактичными словечками и красноречивыми взглядами.
— Имя ей Кейтлин Фэйэр и, повторю, она хорошая девочка, — выгнул бровь Макс, пристально смотря на меня.
Зная старика Макса, я конкретно выявил формулу, которой он придерживался. Он делит женщин на две категории: «хорошие девочки» и «шлюшки». Иных для него не существует, но, поразительнейшим образом, он мог обаять и тех, и других, да ещё и остаться в привилегиях для любого типа женщин. Жиголо, по другому не скажешь. Кроме мысли о «разновидностях женщин в умозаключениях Макса Родригеса», меня посетило и ещё одно воспоминание… Кейтлин Фэйэр — дочь папиного делового партнёра, скорее всего, присутствовавшая на свадьбе Фиби и Адама, вполне может являться той прелестью, которую закидывал комплиментами Кен. Я вспомнил, как он запретил мне с ней переглядываться и ухмыльнулся. Игривость вместе с лёгким опьянением мягко прозвенели в моей голове, напоминая о том, что мне всего лишь двадцать три и серьёзность может ещё немного подождать…
— А почему потребовалось твоё веление, чтобы они оказались на кухне? — спросил я, закинув в рот дольку лайма.
— А потому, милый Теодор, что мы играем в «правду или действие» и этот зубоскал, совершенно бесчеловечный месье Родригес удумал загадать Кейт выпечку пирога, предварительно зная, что готовка для современных девушек — хуже смертной казни, — порывисто произнесла Джеки, стремительно войдя в гостиную. Глаза полу-француженки слегка блестели, волосы были распущены и находились в лёгком беспорядке. Джеки чмокнула меня в щёку, тем самым, поздоровавшись, а затем, вырвала бокал у Макса, запрокинула голову назад и осушила содержимое до дна. — Ах… Гадость, — он стиснула зубы, — Этот виски… гадость. Разукрашенный самогон, — она пихнула бокал обратно в руки Макса, затем плюхнулась на кресло у столика и сложила руки на животе, почти по-матерински улыбаясь мне.
— А где твоя крошка Данни? — она выгнула бровь, с саркастической ухмылкой.
— Её нет и он счастлив, — весело добавил Макс, наполняя бокалы и взглянув на Джеки исподлобья, — Почему ты не просишь Тео присоединиться помочь вам готовить? Он же корифей, особенно в выпечке… Печёт так печёт, мастер на все булочки.
Макс заливается смехом, затягивая за собой остальных, а я, с трудом сдерживая улыбку, даю ему конкретный шалбан. Он падает на диван, как большая панда, и, пьяно простонав, принимается отчаянно тереть лоб.
— Это же правда, — хрюкает он сквозь смех, чуть ли не плача, — За что ты меня?
— За всё хорошее, — широко улыбнувшись, сообщаю я и щипаю его за ухо.
В кругу общего смеха, откинутых в стороны раскрасневшихся лиц и трясущихся, как на вибро-машине тел, я не сразу смог расслышать звонкий, мягкий голос, который, безусловно, я не мог слышать никогда прежде…