Грей, тебе надо будет пошевелить мозгами и придумать что-нибудь!
— Я очень рад встретиться, Грейсон, и могу заверить вас, что мы не обидимся, если вы будете обращаться к нам столь же просто. — сказал папа и пожал руку Грейсону, а затем, Дане.
— Познакомьтесь, Грейсон и Дана, это моя жена Ана, сын Тед и дочь Фиби. А это, дочь моего старого друга, Софи. — представлял нас папа, пока Гриндэлльт жал протянутые руки, а Дана кивала.
Во время того, как Грейсон соединил рукопожатием наши ладони, он смотрел прямо в мои глаза, будто бы прожигал взглядом, пытаясь пробуравить дырку в моей голове, чтобы прочесть мысли… А вот с Софи, он проделал приветственное касание рук заметно нежно, даже заигрывая, что, видимо, ей понравилось, а ему тем более…
Старый пердун. Седина в бороду — бес в ребро.
— С Даной мы уже знакомы. — сказал я, желая разрядить обстановку и снять печальную мину с лица Даниэль. Бросив на неё взгляд, я понял, что не прогадал. Её лицо будто бы ожило. Она тепло улыбалась мне.
Отлично, Грей! Браво, и, пожалуйста, на бис!
Мистер Гриндэлльт вдруг засмеялся, все уставились на него с полуулыбками на лицах.
— Да уж, мистер Грей младший… Она мне все уши про тебя прожужжала! Надеюсь, вы подружитесь… Если с договором всё сложится, вы будете видеть друг друга чаще, чем хотели бы. — хитро улыбаясь проговорил он, заставив смутиться не только Дану, но и меня.
Старый козёл!
— Ладно, дамы и господа! Ужин не ждёт. Прошу к столу. — дружелюбно улыбаясь сказала Ана, и, все двинулись следом за ней.
Папа разлил вино по фужерам всем, кроме Фиби и Даны. Юные леди ограничились яблочным соком, которым я наполнил их бокалы.
Фиби с Даной сидели рядом, болтая о чём-то очень тихо. Видимо, они понравились друг другу. Вскоре, зазвенели бокалы, вилки и тарелки — все принялись есть… Только вот Дана лишь делала вид, ковыряя вилкой в еде.
У неё что-то стряслось? Нет. Без вопроса. У неё точно что-то случилось…
— Я подумал, Кристиан, -начал говорить Грейсон, сделав глоток сухого вина, — что нам, действительно, нужно было познакомиться лично, прежде чем вы начнёте изучать предложенный мной договор… Родом я из Филадельфии, судостроительная кампания, сей я владею, передалась мне по наследству от отца, когда мне стукнуло девятнадцать, и, большую часть жизни, я посвятил ей: развивая её, разнося её плоды по многим странам, создав несколько офисов и заводов в Америке, Бразилии, Австралии и Швеции. Договор, который я предлагаю, намного выгоднее для вашего холдинга, чем для нас, Кристиан… Но это не застольный разговор. Сейчас, мне бы хотелось знать, вы рассчитываете на Теодора, как на продолжателя дела? — с лицом философа спросил он.
Херь. У меня аппетит пропал…
— Вообще-то, да. — начал Кристиан, — Я знаю, что в моём сыне есть качество созидателя, умение держать себя под контролем и внимательность к деталям. Иначе бы, я, возможно, продал кампанию… Это было бы лучшим решением, если бы Тед не был таким, каким я сказал ранее.
— А Фиби? А о дочери, владеющей кампанией, вы не думали? — спросил Грейсон.
Ох, потрясающий вопрос! Я начинаю по-настоящему уважать Грейсона.
Кристиан прищурил глаза, а потом холодно проговорил:
— Думал, но это не было бы хорошей идеей. Бизнес — это смешение войны и спорта. Как известно, спорт не обходиться без травм, а война — дело не для женщин. Бизнес — глубокая, чёрная дыра, здесь везение не имеет никакого значения — побеждает сильнейший, а успеха достигает ловкий. И потом, мужчины чаще могут пользоваться лишь холодным расчётом, а женщины прибегают к симпатиям и слабостям… Нет, это определённо не то, что нужно моей дочери.
Всё. Молодец, мой гениальный папа! Счёт: 1:1. Теперь, моё уважение к Гриндэлльту лишь из-за возраста… Досада.
— Примерно так, я и рассуждал о Дане. Чего я хочу, вы узнаете из договора, а пока… Пока, постараемся немного отойти от темы вечных, скучных дел. — сказал Грейсон улыбнувшись, и, отпив глоток вина, вновь заговорил… Блядь. Он когда-нибудь заткнётся?
— Я видел в гостиной рояль… Признавайтесь, кто здесь Шопен! — хитро произнёс он.
— Папа.
— Тед. — произнесли мы с отцом одновременно. Этим мы рассмешили других, а потом, засмеялись сами.
— Тедди, ну пожалуйста, сыграй нам что-нибудь… — попросила мама нежно.
Я никогда не смогу не в чём отказать этой прекрасной женщине… Улыбнувшись, я встал из-за стола, и, повесив пиджак на спинку стула, отправился к чёрному роялю, которому лет больше, чем мне, как говорила мама.
Открыв крышку, я сел на табурет, медленно проскользнув глазами по клавишам… Я вспомнил Айрин. Вспомнил, как она божественно танцевала… Это подтолкнуло меня начать играть «Зимний ветер» Шопена.
Сначала, мелодия полилась в миноре, нежно и плавно, точно лёгкий волнующий бриз и прыжок-шпагат в воздухе, который выполняла Айрин…
А затем, я не мог уследить за своими пальцами… Они носились с огромной быстротой по клавишам, я играл на память… Ноту за нотой. Прикрыв глаза, я видел сегодняшние события, связанные с моей девочкой. И чем картинка воспоминаний в моих глазах становилась ярче, тем лучше я играл. Я растворялся в музыке душой и телом, а предо мной стояли волшебные, ярко-голубые глаза Айрин…
Окончив, я поднял голову, и, увидел Дану, стоящую напротив меня, оперевшись локтем на инструмент. Встретившись со мной взглядом, она немного приподняла бровь и укусила нижнюю губу…
Херь. Так чертовски сексуально и непринуждённо у неё это получилось…
— Ты прекрасно играл. — сказала она, вздохнув.
— Рад, что понравилось. — с улыбкой сказал я.
— Понравилось? Я в восхищении… — шепнула Дана и присела на табурет рядом со мной.
— Сыграть для тебя что-нибудь? — спросил я, повернувшись к ней.
Сейчас наши лица на совсем близком расстоянии… Всё-таки, у неё очень красивые глаза… Я отражаюсь в них, как в зеркале.
— Для меня? — удивлённо улыбнувшись спросила Дана, а я кивнул в ответ.
—Ты можешь воспроизвести «Лунную сонату» Бетховена? — поинтересовалась она тихо. Я опустил пальцы на клавиши и отдался прекрасной, тонкой мелодии…
Из-за того, что Дана сидела рядом, я не мог полностью отключиться от окружающего. Её тёплое, тяжёлое дыхание на уровне моего плеча чертовски отвлекало от игры, и я то и дело, бросал на неё быстрые, но не равнодушные взгляды, а вскоре заметил, что комнату заполонили члены моей семьи, Софи и отец Даны. Мама с папой переглянулись друг с другом, как-то странно, заговорчески улыбаясь. О чём они думают?
Дана просто села рядом со мной, а я лишь играю. И ничего в этом сверхъестественного или заставляющего переглядываться нет!
Мои пальцы двигались под пристальным, глубоким взглядом Даниэль и когда бы я не повернулся, она смотрела лишь на них, иногда кусая нижнюю губу, что тоже почему-то заставляло моих родителей переглядываться.