— Отпусти меня, — всхлипывает она, — Мне надоело. Мне надоело уже радовать тебя своими слезами.
Я не выдерживаю и подбегаю к ней, аккуратно беру за талию, отрываю от холодной двери, притягиваю к своему торсу… Она напряжена, но не сопротивляется. Мои руки опускаются на её бёдра, я ближе прислоняюсь грудью к её спине, а её попка трётся о меня. Я, словно, оживаю. Она откидывает свою голову на моё левое плечо, поворачивает своё ангельское лицо ко мне, тем самым обнажая шею, чтобы посмотреть мне в глаза… Её тушь не потекла. И видно, что она этим гордится — упрямый подбородок выдаёт это чувство. Я целую её в висок, опускаюсь губами к скуле, собирая на ходу солёную бусинку слезы. Какие они тёплые, а эта изумительная кожа… Она приоткрывает губы, судорожно вздыхая, а я целую её нежную шею.
— Я ненавижу тебя, — с любовными нотками выдыхает она.
— Я вижу, детка, — шепчу я, и вновь целую туда же.
— Я хочу уйти, — требовательно хрипит Айрин, я подавляю улыбку.
— Твоё тело этого не хочет. Твоя душа этого не хочет. Ты этого не хочешь, чёрт побери, но, знаешь что — давай. Продолжай врать, Айрин, продолжай…
— Если бы ты только мог заткнуться, — она едва дышит, становясь всё горячее от моих губ на её шейке, — твой голос меня раздражает.
— И снова враньё, — усмехаюсь я ей на ухо, — Как думаешь, ещё недостаточно?
— Закрой уже свой рот, герой-любовник! — шипит она, освобождаясь из моих рук —, но безуспешно. Я уверено развернул её к себе полностью, и, теперь — глаза в глаза, грудь в грудь, сердце с сердцем.
— Прикусите, пожалуйста, свой колючий трёхметровый язык, мисс Уизли, — прищурившись, чувственно, и в меру грубо шепчу я.
— Поцелуйте, пожалуйста, себя в зад, мистер Грей, — вторит она ядовито, с раскосой улыбкой на губах.
Она сказала это… так живо, так обиженно, но так страстно, что мой половой орган дрогнул, а кровь зашумела в ушах, не давая действовать разуму.
Детка, я сейчас просто сдохну от твоего острого язычища!
— Нужно чем-нибудь занять ваш ротик, мисс Уизли, — сжав желваки на её предшествующую реплику, говорю я, — Он слишком свободен.
Айрин выгибает бровь, точно относится к моим словам поверхностно и презрительно, но она не может скрыть звука своего сильно стучащего сердца, своего румянца, своей животной возбуждённости сейчас. И я счастлив, что её тело так искренно со мной.
— И чем же? — бросает она реплику, стараясь скрыть интерес.
— Мы в ресторане, детка. Было бы глупо, если бы я оставил тебя без ужина, — произношу я, глядя в её глаза.
— Я поужинаю дома, мистер Грей, — она пытается выбраться из моих рук, — отпусти меня!
Блядь! Как же бесит!
— Не отпущу! — рычу я.
— Ты просто невыносим! Ты появляешься неожиданно, даришь мне чувства которые поднимают меня до небес и исчезаешь! Прости, но я так не могу! Отпусти, — она вырывается, бьёт меня в грудь, но мой пресс меня защищает, а я сжимаю в своих руках, а она хнычет, прося меня отпустить её.
— Господи, заткни хоть на секунду эту женщину! — не выдерживаю я, положив руку на её губы, а она кусает меня.
Чёрт, больно!
Я кривлюсь от её укуса, убрав руку ото рта, но сжимаю её тело крепче.
— Господи, хоть на секунду верни этому мужчине мозги! — ядовито вторит она, мысленно, я издаю стон от досады.
Не выдерживаю очередной волны собственного раздражения, меня бесит это ‚отпусти‘ когда буквально всё — её глаза, сердце, тело — всё требует схватить её, и не отпускать. Никогда. Никуда.
Ни, особенно, сейчас.
Кстати. Схватить? Отличная идея.
Я перекидываю Айрин через плечо, также легко, будто мы в невесомости, она визжит, а её кулаки бьют меня по спине. Игнорирую.
— Грей, что ты делаешь?
— Благодари Бога, ко мне на секунду вернулись мозги.
— Отпусти меня!
— И не подумаю. По крайней мере, сейчас, мисс Уизли.
Я проношу её из первого зала со свечами во второй, и стоящий здесь рояль, заставляет меня улыбнуться своим желаниям.
Пошлый Грей.
Айрин обречённо вздохнула, она не оказывает сопротивления — это чертовски меня радует. Я останавливаюсь у входа в последний зал ресторана, осторожно опускаю Айрин — она касается ногами пола, и, пошатнувшись, задерживается за мои плечи, чтобы не потерять равновесие.
Между нами воцарилось молчание. Я пробегаю прохладными пальцами по её горячей щеке, купаясь в жаре, исходящем от неё… Она выпрямила волосы. Она надела короткое платье. Она шикарно накрасилась. И всё это не для меня.
Я хмурюсь и сглатываю от неприятной мысли, внутренне поёжившись. Айрин смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не отрываясь, полностью отдавшись моему взгляду и я понимаю…
Она вся для меня. Её глаза — для меня. Её губы — для меня. Её острый язык, её возбуждение, слёзы, слова — это для меня.
Осознание этого пьянит мою голову, дурманит меня, и я сдаюсь, став смелее.
Будь, что будет, но я должен открыться ей. Должен сказать то, что накопилось у меня в душе… Должен.
— Прости меня, — набрав полную грудь воздуха, искренне шепчу я, — Я тебя умоляю, Айрин. Я знаю, как ужасно я поступал, эта мысль не даёт мне дышать. Я не могу смириться с тем, что причинил тебе боль. Ты нужна мне, Айрин. Ты очень нужна мне, детка… Не уходи от меня. Не вырывайся. Не сопротивляйся если ты, действительно, этого не хочешь. Я… я чувствую, что живу, когда ты, вот так вот, смотришь на меня. Я знаю, что не достоин даже дышать с тобой одним воздухом, но осмеливаюсь просить тебя о последнем шансе. Я клянусь, мой ангел, что каждый день я буду доказывать тебе, что достоин твоего прощения, что могу полноправно быть рядом с тобой… Мне это нужно. Ты мне нужна, Айрин, и я знаю, что я тебе тоже. Я никогда не чувствовал такого притяжения… Никогда, — я по слогам проговорил последнее слово, плотнее сжимая между ладонями голову Айрин.
Она с трудом сглатывает, покрываясь розовым румянцем. Слезинки так и намереваются сбежать по её щекам, но я предостерегаю это — мгновенно утерев солёные капельки большими пальцами, в уголках её потрясающих глаз.
— Не плачь из-за меня больше, Айрин, — тихо говорю я и целую её в лоб, — Будь со мной, детка. Если ты уйдёшь, то погаснут не только свечи в ресторане, но и мои самые яркие душевные силы.
— Я простила тебя, Тед, но…
Господи.
— Но? — тороплю я.
— Я не знаю, как теперь верить тебе. Я должна подумать, могу ли я… могу ли я остаться с тобой. Я хочу этого. Хочу, но… Как говорил один мудрец, ‚когда тебя предали — всё равно, что руки сломали. Простить можно, а обнять не получится‘.
— Но ты уже обнимала меня, Айрин.
Она тепло улыбается, тихо захихикав, неопределённо мотнув головой. Я слаб рядом с ней. Я хочу быть для неё самым нежным… Я не сдерживаюсь, снова обнимаю её — резко притянув к себе, эротично провожу руками по её спине, а она касается пальцами лопаток моей… Мы заключили друг друга в объятиях, наслаждаясь тишиной, которая так жарко окружила нас.
Я утыкаюсь носом в её волосы, вновь наполняя лёгкие великолепным ароматом Айрин. Она такая хрупкая… Медленно, нехотя отстраняюсь от неё, зная, что должен её накормить. Она устало и нежно смотрит на меня, неуверенно касается рукой моих волос, мягко лаская их тонкими чувственными пальцами… Я закрываю глаза, чувствуя, как мне хорошо, когда она просто трогает меня.