— А теперь, пора спать, — я поцеловал её в бедренную кость, а она запустила пальцы в мои волосы притянув за голову к себе, начала целовать.
Мои руки легли на её ягодицы, лаская кожу сквозь чёрный гипюр и атлас. Я приблизил её к себе очень близко, а потом, резко повалил под себя и лёг сверху, просто до невозможности жарко целуя… Затем, она решила стянуть с меня рубашку — и я поддался. Я лёг на спину, а она быстро справилась с пуговицами, стянула рубашку с меня. От увиденного ею комплекса моих мышц — её глаза расширились и сияли с большим восторгом, чем тогда, когда она видела приготовленный мной сюрприз. Это мне дико льстило. Айрин с каким-то трепетом провела нежными пальцами по чётким кубикам на прессе, пролезая пальцами всё выше, так нежно и осторожно, что мне пришлось самому затаить дыхание.
— Это теперь моя подушка, мистер Грей. Это моё, — собственнически и так властно произносит она, что я на мгновение замираю.
— Не твёрдо? — я выгибаю бровь.
— Я люблю, когда жёстко, — тяжело дыша произносит она, и целует меня в грудь.
Я чувствовал, как немыслимо я возбудился. Это было просто чем-то нереальным. Айрин встала с кровати, стянула из-под меня покрывало, оставив меня лежать на её одеяле, на её подушке, пахнущей ею…
Она сложила свою одежду и мою рубашку, покрывало, а потом посмотрела на меня.
— Сними брюки, иначе спать будет не удобно, — заботливо произносит она.
Я улыбаюсь ей и тянусь к ремню брюк от Кардена. Она неожиданно вздрагивает, и на мгновение отворачивается. Я подавляю смех, который вдруг попросил выплеснуть его совсем в неподходящий момент.
Она такая стеснительная, Боже!
— Подожди, я выключу свет, — шепчет мне она, и я прерываюсь. Она щёлкает выключателем и лишь лунный свет сочится в окно её комнаты.
Я быстро справляюсь с порученным мне делом, и отодвигаю покрывало для неё, положив голову на край подушки.
Она умещается рядом, её силуэт склонятся надо мной, она целует меня в губы.
— Ложись на подушку полностью, я лягу на твоей груди, — произносит она очень тихо, и я, улыбаясь теплу и счастью, слушаю её беспрекословно.
Она кладёт голову мне на грудь, а я укрываю её одеялом. Она нежно ласкает пальцами мою кожу, покрывающую мышцы и тяжело, учащённо дышит.
Одноместная кровать, спасибо, что ты такая тесная.
Мне было так хорошо и отрадно тогда, так спокойно, и я хотел, чтобы Айрин тоже была расслаблена… Я вспомнил всё, что Ана заставила меня читать и учить из лирики. И чтобы полностью убедить Айрин, что я рядом и что я с ней — я читал ей на память стихи. Рембо, Байрона, Парни… Последним, так как потом, она уснула, я читал ей стих Пастернака:
Как будто бы железом,
Обмокнутым в сурьму
Тебя вели надрезом
По сердцу моему…
И сейчас, я уже проснулся, а малышка всё ещё сладко спит у меня на груди. Айрин кажется мне такой маленькой сейчас. Про себя я могу сказать точно, что я от неё - зависим. И чем больше времени мы будем проводить вместе, тем сильнее будет зависимость и жажда дозы её улыбки, её дыхания в такт с моим, её поцелуев. И каждый раз, мне будет хотеться этого всё больше.
— Доброе утро, Тед, — вдруг шепчет она, и я глубоко вдыхаю.
Я даже не заметил, как она проснулась — она не шевелилась, не открывала глаз. Я целую её в волосы и провожу рукой по спине.
— Доброе утро, малышка, — хрипло шепчу я.
— Век бы так лежала.
— И я.
Она приподнимает голову от моей и прикладывает свои мягкие губки к моему подбородку, а я ловлю их своими — сладко её целуя.
— Счастливее меня нет, — шепчет она и моё сердце летит в небо от счастья. Я с трудом перевожу дыхание.
— Есть, — говорю я, она немного хмурится, — Я, — губы Айрин растягиваются в потрясающей улыбке. Я вновь целую её…
— Дома! Дома! Дома! — нас прерывает детский, радостный визг.
Мы с Айрин замираем.
На секунду мне кажется, что прилетел волшебник и махнув волшебной палочкой, превратил нас в овощи, ну, или в памятник.
— Джей, не шуми! Может быть, бабушка и Айрин ещё спят! — прислушиваясь, мы ловим строгий голос миссис Уизли.
— Мам, а чьи это мужские туфли?
— Не знаю, милый.
Господи. А там ещё и мой пиджак, и…
— Айрин, что мы будем делать? — осторожно спрашиваю я.
В её глазах паника.
— Чёрт. Мама! — точно до неё только дошло, вскрикивает она и срывается с постели, чуть ли не столкнув меня на пол, собирая волосы в высокий хвост.
Я незамедлительно начинаю одеваться, чуть ли не начав истерично хохотать.
— Мама, а чьи это пиджак и галстук? — голос Джея снова доносится до нас.
Блядь, какой же я дурак, что бросил их там!
Айрин быстро натягивает на себя джинсовые шорты и майку, в растерянности смотря на меня. С сумасшедшей быстротой она заправляет кровать. Такая суматоха так и молит меня ржать.
— Айрин, что мы скажем твоей маме?
— Ты мужчина — придумай, что-нибудь, — бросает она и причёсывает резкими движениями, спутавшиеся волосы.
Охренеть, отлично!
— Великая женская логика. Думаю, твоя мама не поверит, что мы просто спали…
— Она вообще этого не поймёт! — шипит она, в её голосе такая дикая и судорожная паника, что я хочу её обнять и сказать, чтобы она успокоилась, — Она знает, что мы поссорились. И всё. Как ей объяснить, что мы помирились за один вечер?
Я провожу рукой сквозь волосы.
— Что мы ей скажем? — спрашивает Айрин, положив руку на лоб.
— Айрин! — мы слышим голос её мамы, вместе со звуком шагов. Она поднимается по лестнице.
— Ты только что пришёл. Я тебя ещё не простила, понял? — чуть слышно, резко спрашивает она, и я понимаю, что другого выхода искать времени нет. Я киваю.
Айрин открывает дверь и вылетает из комнаты. Я иду за ней.
— Уходи, Грей! — пытаясь сделать голос как можно более злым, говорит она.
На лестнице мы сталкиваемся с Хайден.
— Здравствуйте, миссис Уизли, — не пряча глаз, взволнованно говорю я.
Она с восхищённо открытым ртом смотрит на меня, но потом приходит в себя и улыбается.
— Теодор, как приятно вас видеть! — проговаривает она, дружелюбно сияя.
— А вот мне — неприятно. Пусть катится отсюда! — включает актёрские способности Айрин. И всё равно, хоть я знаю, что это лишь враньё во благо нас — эти слова меня задевают.