— Нет, мисс Уизли, — теперь намёки на смех в его голосе исчезли, стал проявляться металл, — Просто за рулём я доверяю только себе. И прости, если я тебя обидел. Я шутя, — он обольстительно улыбнулся, глядя на меня. Я скрестила руки на груди и перевела взгляд на дорогу.
— Хочешь, включу музыку? — почти сразу спросил он. Его голос спокойный, хриплый… захватывающий.
— Нет, — бросила я, хоть и желала разбавить тишину и свист ветра за окном, какой-нибудь приятной мелодией, — Я сама включу, — спустя секунду раздумий добавила я, и включив трансмиттер, немного вздрогнула услышав музыку, которая полилась из динамиков… Опять же, одна из моих любимых песен — Hess Is More — Yes Boss. Я посмотрела на Теда с нежной улыбкой — о том, что я люблю эту песню, он знать не мог. А значит, ему она тоже нравится.
— У солистки… голос похож на твой. Ты слышала эту песню? — спросил он, подняв бровь, глядя мне в глаза.
— Да, босс, — ответила я в манере исполнения певицы, и взгляд Теда потемнел.
— Ты не представляешь, насколько ты сексуальная, — сказал он, с трудом переведя взгляд на трассу, глубоко вздохнул.
Я победно улыбнулась самой себе и откинулась на спинку кресла, отдаваясь течению музыки — прикрыла глаза. Я поймала себя на том, что всегда могла бы испытывать радость оттого, что я просто рядом с ним. В дороге, в кафе, в жизни, в любви. После того, как я увидела его, услышала его голос, вступила с ним в контакт, я обрела счастье. Сначала, я этого не осознавала, но теперь, я знаю, что без него — лучше мне не будет, только хуже, если не стандартно. Размеренную мелодию и голос исполнительницы, разрушил звонок моего мобильника. Я достала его из внутреннего кармана куртки, и, увидев на дисплее: «Мама» расплылась в улыбке.
— Да, мам, — я подчеркнула то, с кем говорю, чтобы Грей был спокоен.
— Привет, милая! Как вы? Уже ели сэндвичи, что я приготовила?
— Нет, мам, ещё нет. Мы въезжаем в Чилдресс, — сказала я, заметив название на дорожном знаке.
— Как проголодаетесь — обязательно поешьте, — строго произнесла она. Я улыбнулась её заботе.
— Конечно. С этим проблем у нас не будет, обещаю.
Тед бросил вопросительный взгляд на меня, и я прыснула от смеха.
— У вас точно всё хорошо? — спросила она.
— Точно, — подтвердила я, — Вы с Джеем когда собираетесь выезжать?
— Не сегодня. Я себя неважно чувствую, но это пройдёт. И, скорее всего, мы поедем домой на общественном транспорте. В прошлый раз, когда мы ехали в Даллас, я была с тобой и мы сменяли друг друга, но одна я, боюсь, не потяну эту дорогу.
В эту секунду я остро почувствовала свой эгоизм. Я даже не думала об этом, когда Тед предложил мне ехать с ним. В любви есть не только положительные стороны, и это давно было пора понять. Моя собственная легкомысленность заставляет мою маму и брата добираться домой в автобусах — так как, путь не близкий, и определённо угрожает пересадками. Мне стало от себя тошно. Как я могла не подумать об этом, а следовать на поводу своим желаниям, своим «хочу»?!
— Мама, я… Сейчас я вернусь, — выпалила я.
— Что? — спросила и мама, и встревоженный Тед одновременно.
— Почему? — я зажмурилась на вопрос Теда, настроив слух на реакцию мамы.
— Айрин, послушай, выброси из головы эти глупости. Ты должна строить свою личную жизнь, ты забываешься с Теодором, ты счастлива с ним, и ты не должна жертвовать им и его отношением ради меня. Это не трагедия, я не инвалид, ни я одна живу с больной печенью, всё отлично, Айрин. Даже не ломай голову над этим, ни мучай себя совестью, всё так, как должно быть: ты красивая, юная, и ты должна жить и для себя тоже. И я бескрайне благодарна Теду, что с ним ты хоть немного думаешь о себе. Ты в миллион раз больше расстроишь меня, если вернёшься. А сейчас — я счастлива, что ты с тем человеком, который открывает тебя и делает твою жизнь лучше. Я люблю тебя, детка, — я почувствовала, как больно во мне забилось сердце, и как эта женщина любит меня, как я люблю её. Моя мама.
Я не знала, что ей ответить. К горлу подступил комок, я захотела зарыдать, но сдерживала себя изо всех сил.
— Я люблю тебя, мам, — чуть слышно прошептала я, дрожащим голосом, — Это точно? — спросила я.
— Абсолютно точно, Айрин, — сказала она тихо, — Я уже скучаю, малышка, скоро увидимся. Будьте осторожны, — прошептала мама.
— И я тоже скучаю. Поцелуй Джея.
— Хорошо, пока.
— Пока, — выдавила я, и услышала, как мама нажала «отбой».
Мои руки с телефоном, как и губы — задрожали. Я с секундной мимолётностью заметила, что Тед не продолжает движения, и слёзы полились по моим щекам. Я стыдилась себя. Вот, что значит чувствовать вину, когда счастлив сам, а другие… Но мама же сказала, что счастлива, почему я чувствую и веду себя так? Я неловко засунула мобильник в карман куртки, закрыла руками раскрасневшееся лицо.
— Иди сюда, крошка, — тихо прошептал Тед, и отстегнув мой и свой ремни безопасности, притянул меня за плечи к себе, нежно и крепко обнимая.
Я прижалась к его мужскому плечу, такому сильному и удобному, и не пыталась держаться. Я никогда не была сильной и не видела причин быть ею. Моя слабость была искренна, и притворяться было не в моём стиле. Я видела перед собою только слёзы. Чувство, что нахлынуло на меня — такое сильное… у меня очень силён голос совести. Я вспомнила себя до встречи с Тедом. Я была сдержана, держала себя в ежовых рукавицах, и делала всё для мамы. Моё «я» было в последнюю очередь. Я будто бы предала саму себя, но при этом нельзя отрицать, что я стала счастливой. «Я так боюсь, что останусь одна» — вот, какая мысль посетила меня в секунду этой слабости. Я плотнее прижалась к Теду, ощущая всю свою ничтожную незащищённость, и винила себя за это. Безостановочно винила.
— Айрин, малышка, успокойся, пожалуйста, — его голос разрушил тишину, нарушаемую лишь моими судорожными вдохами, — Пожалуйста, Айрин. Скажи мне, что случилось.
— Я эгоистка, Тед, — всхлипнула я, — Я поддалась своей прихоти поехать с тобой, забыв о том, что моя мама болеет, и ей одной в дороге будет тяжело. Я не понимаю, почему я так поступила… Я совсем потеряла разум рядом с тобой.
Тед не дал мне договорить, заткнув мой рот поцелуем. Его язык смело проник в мой рот, и я подалась губами вперёд, принимая его тепло и окружившую меня мягкость. Он положил руки на мою голову, иногда приподнимая её, позволяя мне перевести дыхание. Он снова сводил меня с ума, давал любовь, поцелуй, обнажающий все его чувства, вместо тысячи слов.
— Айрин, ты такая глупая девочка, — прошептал он, не разъединяя наших губ, — Ты такая чуткая, нежная, в тебе столько самопожертвования. Я не встречал девушки удивительнее тебя. Милая, ты… поддалась не прихоти, а чувству — и любой человек поступил бы так же. Твоя мама, наверняка, убедила тебя в том, что нельзя жить только ради других, и ты должна это понять. В Далласе у меня появилась знакомая, я договорюсь с ней о водителе и он довезёт твою маму и брата сам, в вашей машине, с комфортом, всё будет хорошо. В любой ситуации, помни, что у тебя есть я, — договорив, он немного отстранился, чтобы заглянуть прямо в мои глаза.
В это самое мгновение я ощутила — как он дико важен мне. Он, такой понимающий, такой умный, как ему могла понравиться я?