Боже…
— Тед, эй, всё хорошо, — Айрин положила руки мне на щёки и притянула моё лицо к себе, — Ты весь побледнел… Тебе нехорошо?
В глазах снова всплыла картинка той страдающей, рожающей женщины, но только с лицом и телом Айрин, и я почувствовал, как органы во мне заледенели.
— Нет, хорошо… Чёрт! Мне не хорошо! — я встал и стал ходить по коридору. Айрин подошла ко мне и крепко обняла, всё сильнее зажимая в объятиях. Я понял, что еле стою и тоже обнял Айрин.
— Я дышать не мог, когда представил, что ты можешь испытывать такую же боль. Это дико, это по-животному, я не монстр, чтобы допускать такое со своей девочкой, девушкой, женщиной, с тобой! Я умру в тот же чёртов миг, Айрин, я так боюсь за тебя, — проговорил я яростно.
В глазах Айрин стояли слёзы. Я притянул её лицо к себе и нежно поцеловал. Моя девочка. Моя маленькая девочка… Я не допущу этой боли.
— Тед, — выдохнула Айрин, прерывая поцелуй, — Скоро ты поймёшь, что эти женские страдания были не напрасны, сейчас сам увидишь…
Я стал было отрицательно качать головой, как дверцы лифта открылись и вышел, как было видно по халату, акушер, а и в ту же секунду, из дверей главврача выбежал, стало быть, теперь отец… Акушер был доволен.
— Мистер Бромс, вы? — спросил он у мужчины.
Он закивал.
— Поздравляю, вы отец. Вдвойне! У вас сын и дочка, — объявил он. У него по щекам потекли слёзы, а Айрин заплакала от счастья.
Боже, я почувствовал такое облегчение, точно сам рожал!
Я обнял Айрин сильнее.
Мужчина повернулся к нам.
— Ребята, вы — мои спасители! Храни вас Боже! Это не случайно! — восклицал он, — Как ваши имена?!
— Айрин, — всхлипнула моя крошка.
— Теодор, — выдохнул я.
— Так я назову своих детей! Благодаря вам — живы продолжатели моего дела! У меня своё ранчо! Я богат! Но сегодня я стал ещё богаче, ведь у меня появились дети! Все это благодаря вам!
Мы с Айрин, обескураженные и восторженные, весело ему улыбнулись. Стало быть, вот почему его одежда столь проста, а машина, мягко сказать, стара…
— Когда моя жена будет рожать в следующий раз…
Начал он, и я пошатнулся, чувствуя, что ещё немного - и я рухнусь в обморок от усталости и нервного перезаряда.
— В следующий раз, — продолжил его фразу я, — Если ваши жена будет вот-вот рожать, и, вам приспичит ехать с ней куда-нибудь, берите повозку и пару вороных, так мне будет спокойнее, — абсолютно серьёзно произнёс я, а потом мы все весело засмеялись.
Я поцеловал Айрин в висок, прижав к себе, и, во всех комедийно-любовных фильмах, это было бы счастливым концом, но наше возвращение домой, можно сказать, только начинается…
========== Motel ==========
Фиби
Ближе к вечеру мы с папой прилетели в Портленд. Местонахождение Макса меня слегка удивило — PhotoStudio R. Portland. Кристиан заявил, что в этом нет ничего странного — его отец фотограф, причём очень известный. Когда я спросила папу пойдёт ли он со мной, он ответил, что лучше останется в отеле и поработает. Я уже было свободно вздохнула, но он привязал ко мне охранника-водителя из своего штаба — Джойса. Он был неразговорчив, скучен, но, к счастью — никогда не нарушал моего личного пространства, не ступал за мной шаг в шаг.
Через десять минут езды мы остановились у тёмно-красного здания. Я всеми фибрами надеялась, что меня впустят благодаря улыбке, или же, на крайней случай, с помощью фамилии — Грей. Я редко пользовалась этой опцией, а Эва, наоборот, гордо задирая нос, разбрасывалась своим именем направо и налево. Эва. Я грустно нахмурилась, вспомнив её ужасное расположение духа в последние дни. Озабоченность вопросом Эвы позволяла мне отвлекаться, и, хоть немного не думать о том, без которого я реально скучаю…
Адам. Почему он не звонит мне, почему?! Что мешает ему найти в день пять минут — скинуть мне СМС или позвонить?!
Я глубоко вздохнула, смело вышагивая к дверям студии. Нужно изменить настрой. Изменить мысли. Сейчас — нужно поговорить с Максом.
На моё удивление: в холл я пробираюсь свободно, но девушка за стойкой ресепшена задерживает взгляд на мне, давая понять, что мне надо к ней подойти.
— Добрый вечер, — говорю я.
— Добрый. Кто вы? Наверное, модель для каталога «Sweety Boy», из агенства «Wilson»? Нам говорили, что придёт миниатюрная брюнетка, схожая на подростка. Ваш фотограф — Макс Родригес, как вы знаете… Я права? — она так быстро тараторит, что я, округлив глаза, лишь смотрю на неё.
А получится ли у меня увидеться с Максом по другому? Нельзя терять возможности! Ну и что, что я не знаю никакого агенства, и чем занимается этот журнал и для чего он предназначен… Самое главное — попасть к Максу.
— Да, вы правы, — сообщаю я, — Куда мне идти?
Она с восхищённой и ободряющей улыбкой смотрит на меня, я немного теряюсь. Почему она спросила лишь характерные факты, не говорила о моём имени? Может, эта фотосессия какая-то…странная, необычная? Тайная? Я теряюсь в догадках. Девушка подзывает свою напарницу и та проводит меня к двери, называя её — гардеробной. Мне придётся переодеваться?!
— Ваша одежда здесь, — произносит она мягким голосом, открывая двери шифоньера из красного дерева, а затем — уходит. На вешалке висят…
О, Господи! Рваные джинсовые шорты, которые толком не похожи на шорты, а скорее — на трусы с довольно завышенной талией, а рядом — белая столь же хулигански разорванная майка с чёрным фото-артом Мерлин Монро.
— Что? — спрашиваю у самой себя я, толком не понимая, как я смогу натянуть это всё на себя.
Раздаётся стук в дверь, а след за этим — женский голос: «Девушка, поторопитесь — вас ждут!»
Я встревоженно перевожу взгляд на дверь, затем — на вещи… Лабутены стоят рядом с этой одежонкой.
Только ради тебя, Эва!
Времени совсем мало — надо действовать. Я надеваю это великолепие и встряхиваю руками волосы, пристально изучаю себя в зеркале несколько секунд… Понравилось ли бы это Адаму? — думаю я.
Глубоко вдыхая, я, умея ходить на столь высоких шпильках, эффектно появляюсь в холле. Девушки-секретарши смотрят на меня с завистью, а мужчины — двое или трое, заполнившие помещение, многозначительно изучают меня глазами. Я рада, что папа не пошёл со мной и не увидел меня в таком виде… Или же, жаль. Он бы всё разрулил и мне бы не пришлось изображать из себя липовую модель.
— Ваш рабочий кабинет № 5, Макс там, — любезно сообщает мне одна из девушек и я киваю, силясь не споткнуться от столь жадного внимания неизвестных мне людей.
Раз, два, три, четыре… Пять! Вот и та самая дверь! Я глубоко вдыхаю, и, искренне счастливая, что опередила ту особу, захожу в «кабинет».
Я сразу замечаю Макса — он с особым старанием настраивает стойки, на которых располагаются основные источники света. Я захлопываю дверь, заставив Макса быстрее закончить своё дело. Он оборачивается с улыбкой, но, узнав меня, выдаёт смешок и смятение в лице, а затем — снова улыбается.