Я весь вечер сидел и думал о...бытие...о философии. А если по правде я думал о законе вселенского дерьма. С моего места открывался вид на Роман и ее сиськи в белом топе, которые не только я наблюдал издалека, но и весь стол, за которым она сидела и беззаботно улыбалась.
У меня «троякое» отношение к Роман. И не знал куда пойти: то ли убить, то ли трахнуть, то ли бежать от нее, сломя голову, чтобы сохранить спокойствие.
Чем больше общался с Роман, тем сильнее воспоминания ковыряли в черепе железным прутом. Корябали и причиняли жгучую...не боль, а скорее полыхающую ненависть, раздражение или разочарование. Да...разочарование своей жизнью.
Помнишь ли ты, беззаботно веселящаяся Роман, паренька Джокера? В день вашей первой встречи он был зверски ужрат из-за Лизы, а отыгрался на тебе. Как восьмиклашка подергал тебя за косичку, украл фенечку и твой поцелуй, уж слишком ты показалась зазнобой. Жутко взбесила гордым носом, дорогой шубкой и попыткой откупиться деньгами. А на следующий день видно совесть разъела Джокера и тот захотел вернуть фенечку. Пол вечера провел на трубах в ожидании, когда девчонка принесет деньги и тогда отдаст ей фенечку. Деньги нахер не нужны были - это был предлог встретиться. Просидев на голых трубах в одной задрипанной толстовке, в результате Джокер заработал - грипп. А знаешь, что увидев тебя в магазине спустя два года, Джокер нашел твой дом, хотел отдать гребаную фенечку, а ты опять не вышла...
Не вышла к маленькому бомжонку-алкоголику. Не достаточно хорош, да, Роман?
Прям вторая Лиза.
Хорошо хоть к лжешейху тоже осталась равнодушна, в противном случае, разочаровался бы окончательно.
Но это идиотские воспоминания, не имеющие ничего общего с моим настоящим.
Едва увидел ее переглядывания с Саньком внутри пролетел пчелиный кусачий рой. Отравил и оставил ожоги - волдыри, которые зудели. Пришлось почесать грудь, чтобы унять жжение.
Взмахом ладони остановил болтовню Дена и велел коротко - заткнуть пасть, слишком жужжал.
А она за Саньком пошла, как послушная собачка на повадке, едва язык не высунула и слюной не закапала. Черный каскад волос заправила за спину, топик подтянула на жутко выпирающую грудь, перед тем как побежать за ним.
Она заставила меня, вынудила, глядя ей в спину, встать из-за стола. Из кармана куртки вытащить забавную ручку, при нажатии на которую, с одной стороны вылетает печатка — герб Бонифациев, а с другой — лезвие. Короткое и острое, смертельно опасное. Короткое лезвие спрятал в рукаве куртки, наскоро наброшенной на плечи.
Сколько я могу вырезать этого уродца?
Глава 8
POV Катя
Основная часть гостей была занята ужином и веселыми разговорами, поэтому там, куда прибежала было пусто и темно. От легкого волнения мы с Сашей не нашли ничего лучшего, как спрятаться в мужском туалете, предварительно удостоверившись, что поблизости нет людей, которые могли засечь бедняков за тайным сговором. Свет в помещении погасили, а дверь закрыли на щеколду.
Общались с Сашей почти на ощупь.
Сквозь бревна — стены туалетного дома с трудом проходил лунный свет и освещал помещение: туалет; раковину; и стоявшего передо мной Сашу, в точности бледный призрак, восставший из прошлого. Того прошлого, в котором я была Екатериной Роман, а не рабочим материалом. Саша высок, по росту и телосложению похож на модель. За прошедшее время вытянулся еще сильнее и возвышался надо мной на две головы. Кожа по сравнению с белой рубахой казалась бледно-синяя, отчего возникла ассоциация с призраком.
Мы молчали некоторое время, похоже и он меня рассматривал в темноте.
- Это реально ты. - собеседник крепко держал за плечи и всматривался в мое лицо. Пальцами слишком сильно давил на кожу, вероятно, пытался прочувствовать кости и удостовериться в моей «реальности» или осязаемости. - Правда...лучше бы была не ты.
- Как ты остался жив?
Сейчас не до обид, не до воспоминаний о детстве и нашей, так называемой, любви.
- Долгая история. «Это» твой хозяин?
Не понятно, что подразумевалось под «это», но — да. «Это» - мой хозяин. Видимо, заметил молчаливое недовольство Максима за столом и с каким пренебрежением меня оглядывал.
Кивнула на вопрос о хозяине и вновь услышала шепот:
- Тебе очень плохо?
- Мне лучше, чем многим из моих. У меня столько вопросов...можно ли отсюда выбраться?
Мы шептались, боялись раскрытия. Разговаривали максимально близко, так что можно прочувствовать запах дорогого мужского одеколона. Саша точно копировал куклу, на людях передвигался заторможено, а сейчас его движения стали активнее, резче. Собеседник не отвечал на вопрос, прислушивался к шорохам на улице: шелесту листьев или шороху птиц, возни насекомых. Внезапно резко прислонил палец к моему рту, с намеком о молчании.