- Мне не нравится, когда от тебя воняет сигаретами и алкоголем. Ты пьяная?
- Не пьяная я! А ты - странный! Что с тобой?
Что за непонятная злость? Пихнула двумя ладонями в его грудь, которая напирала и вдавливала спиной в деревянную стену здания. Но она не поддалась, наоборот сильнее вжала без возможности сдвинуться с места или избежать нападения. Одной рукой Макс намотал мои волосы на кулак и как дернул, вынудив поднять голову вверх. В уголках глазах защипало.
- Мне боль... - открыла рот попыталась высказать, но закончила говорить уже его языку, скользнувшего через мои губы. Набросился, как дикий или голодный. Одной рукой продолжал держать за голову и целовал. Или скорее жадно пил или ел. От яростного языка, командующего во рту, временно разучилась дышать. Захлебывалась. Пальцами цеплялась в его шею. Ногти короткие, но все равно поцарапала, чувствуя, как злость Макса с каждым ударом-атакой языка медленно спадала. Отпускала.
Макс отпустил волосы и не причинял больше боли, а поцелуй напротив становился более пылким, страстным. Холодный камень-серьга приласкал и губы, и пощекотал холодком мой язык. Максим меня чуть не поглотил... Он бы и поглотил, если бы дверь из мужского туалета резко не открылась, вернув нас на землю. Под тень дома.
Максим провел по моим губам, пальцем стираю нашу общую слюну. И его губы блестели от поцелуя. Похоже будто мы голодные и исходили слюной друг по другу... Глупости. Катя, ты большая девочка. Это обычный поцелуй. В этом нет ничего особенного. Видно, не обязательно, чтобы люди друг другу нравились.
Максим повернул голову в сторону двери. Недовольно взглянул, с намеком - кто посмел нас остановить. Спиной я не видела, что там. Но вспомнила - кто был со мной в туалете.
- Ты его знаешь? - Максим ошарашил одной сухой фразой и кивнул мне за спину. Совершенно спокойный, будто между нами ничего не было.
Бегло демонстративно оглядела замершего на ступеньках Сашу. Специально изучила его внешний облик: от кончиков серебристых волос, до черных туфель, будто не доводилось прежде видеть парня.
Вновь равнодушно обернулась к Максу и скучающе пожала плечами, про себя восстанавливая дикое сердцебиение. Шепнула тихое:
- Нет.
- Талантливо врешь. Неужели идиоты ведутся на твои щенячьи глазки? - на его вопрос не ответила, а только возникло желание вжаться в стену дома еще сильнее.
Почему-то он не поверил.
- Я не видел, чтобы кто-то после тебя заходил в мужской туалет. Значит, он был там с тобой...
Максим резко разомкнул объятия, оторвал тело от меня и пошел по диагонали. Прямо к Саше...
Что он собрался делать? От тревожного опасения сдавило напряжение, так что не сдвинуться с места. Намертво приросла к земле. И кажется задохнусь от ощущения надвигающейся беды.
Успела обернуться и увидеть, как Максим стопой ударил в живот Саше, который покачнулся и врезался спиной в дверь. После чего тряпкой, с завернутыми в нее костями, мышцами и кровью, слетел с крыльца, собирая телом острые углы и остановился только на дорожке с распластанными руками к небу. Лицо его ровное, не выражало боли, словно парень «окуклился», хотя уверена на его теле вскоре появятся синяки от падения, но Саша молча посмотрел вверх на шумящие листья пальм и яркие точки -звезды на небе.
И Максим начал...
Я истерично завизжала, пытаясь позвать таким образом на помощь и заодно наблюдала, как равнодушно, убрав руки в карманы джинсов, одной ногой он бил Сашу то в лицо, то по телу.
- Ты убьешь его!? - выкрикнула, а может и шепотом проскулила. Не понимала в тот момент ничего, только хваталась за волосы и отсчитывала удары черного кроссовка по Саше: в нос с горбинкой, в щеки, под ребра, в живот. И весь процесс избиения Максим максимально растягивал, наслаждался им или меня пугал. Саша терпел, претворялся куклой, его голова дергалась от ударов, но глаза были прикрыты. А может он временно отключился от боли, на что я сильно надеялась.
- Максим не надо! - попросила! Хотела докричаться до его сознания, пробраться сквозь дикий блеск в его глазах и сквозь звериные инстинкты, внезапно откуда взявшиеся. А он бил от моих слов лишь сильнее. Челюсть сводил, отчего желваки пугающе передвигались под кожей. Словно во рту он сдерживал саму ярость. Чем сильнее просила, тем сильнее бил. А я уже не надеялась на его сознание, на человечность. В какой-то момент не выдержала, схватила Макса за руку, плотно прижала к себе. Зажмурилась и попросила:
- Макс, ну пожалуйста! - тот застыл с занесенной ногой над молчаливым Сашей и пренебрежительно посмотрел на свою руку, будто ему не приятно, что ее коснулись.