— Что ты себе позволяешь? — нахмурила брови. — Не слезешь — повторю удар с колена.
А зеленые кристаллы глаз сверкали. Завораживающе сверкали под лучами солнца. Линзы.
Незнакомец не отреагировал. Прошептал, оглядывая мое лицо, словно хотел разглядеть дефекты: скрытое уродство, морщины или шрамы:
— Подыгрывай. Мы же в одной лодке… Влюбленной паре они вряд ли станут мешать. Но, конечно, можешь встать и пойти к ним, — повел многозначительно бровью. Лицо серьезное безразличное, скучающее, ни одной лишней эмоции, будто это обычное дело изображать влюбленную пару с неизвестной девушкой.
Я перевела взгляд на его губы и задумалась. А ведь бедняк прав? Сказывается опыт бегства от богачей? Великолепный план — если мы натыкаемся на неловкую ситуацию, то пытаемся ее сразу избежать. Увидев нас, преследователи не будут разнимать влюбленных, а предпочтут тихо уйти.
Незнакомец вполне себе… нормальный. Особенно взгляд. Очень необычный и гипнотизирующий.
Этот бедняк — мое сейчас спасение.
Я расслабила рот, позволяя губам чуть приоткрыться. Всего лишь поцелуй. Почти как объятие или рукопожатие. Для спасения и не на такое пойдешь. И по мере того, как мужские губы наклонялись вдруг вспомнила. Лицо! Из прошлого отчетливо появился кадр — Лицо всплыло в памяти! Лжешейх! Это он! Только глаза другие — в прошлый раз были фиолетовые и янтарные.
Приоткрыла рот сильнее, чтобы спросить он ли это, но не успела. Его язык помешал. Можно ли целоваться со штормом? А я поцеловалась. Его не ждешь, а он нагрянул. Напал, придавил телом, зажал запястье, не дал двигаться. От шторма перехватило дыхание и поджилки затряслись. А во рту командовал холодок — серьга в языке — то обжигала холодком, то отпускала. Холодный металлический камушек делал поцелуй особенным. От сплетающихся языков ток бежал по крови, и чтобы спастись от шторма, пальцами вцепилась в мужские обнаженные плечи, боялась, что унесет и потопит.
Я не заметила, когда уединение было нарушено, но лжешейх перестал целовать, повернул голову в бок, правую руку убрал с талии и помахал в воздухе.
— Вас возбуждает смотреть, как люди занимаются любовью?… Вы нам мешаете. — а потом вернулся к поцелую. Только на этот раз уже более уверенно, яростно, как само собой имеющий право это делать под взглядами любопытных преследователей. Вдавил весом тела в землю и не вдохнуть и не сдвинуться, а руку опустил теперь не на талию, а повел вниз, по джинсовым шортам… щелк.
Я распахнула веки, глядя на закрытые глаза лжешейха. Увлекся больно…
— Простите, — извинился кто-то над нашими головами и шаги вместе с голосами исчезли.
Щелк. Вторая пуговица. А мужские пальцы раздвинув края шорт, прикоснулись к моему нижнему белью!
Это совсем уже наглость.
Голову резко убрала в сторону, посмотрев на пустующую теперь поляну. А наглый язык прочертил слюнявую дорожку по губам, щеке, потом лизнул раковину уха, зубы прикусили до легкой боли мочку.
— Ручонку убери, — сжала максимально ноги, чтобы не посмел подлезть. Старалась говорить тихо, вроде преследователи ушли, но неизвестно насколько далеко.
Смешок на ухо, довольный гортанный. Губы прихватили кожицу на шее, язык поигрался с голубой жилой, которая нервно забилась.
— Голубой! — мужские пальцы послушно отступили от шорт, вспорхнули невесомо по животу… по верху груди и оттянули играючи лямку лифчика.
Это про цвет лифчика? Пальцы ухватили за левую грудь, максимально сжали — пощупали на вес и отпустили. Как с какой-то шалавой подзаборной!? Я же спасалась просто! Для достижения цели используются любые методы.
— Притормози, раскочегарился! — толкнула тело с себя. Вряд ли удар сильный, но парень послушно откатился, улегся спиной на траву, развалился в позе звезды. Кистью руки закрыл лицо, а обнаженная грудь подрагивала.
— Лжешейх? А где же твой акцент, используемый для съема девушек? — присела, поправив топик и грудь, попытавшись унять тревожное состояние организма. — Узнал меня?
Перестал прикрываться кистью руки, по-прежнему лежа, зажмурившись одним глазом от солнца наблюдал за мной. Лицо перекошено и создавалось ощущение насмешки.
— Узнал. Кто пощечины раздает без видимой на то причины?
— Без видимой? Тройничек припомнить?
Собеседник поднялся, скучающе присел на бедро, опять опаляя этим странным зеленым блеском. Ладонь поставил рядом с моим коленом. Опасно близко и загадочно спросил:
— И что? Имеешь что-то против тройничков?