- Теперь точно всех. - пробормотал я, и все, за исключением, отца, - он вообще не подавал признаков жизни и просто стоял поодаль от толпы со скучающим видом, - тут же прыснули со смеху, обратив любопытные взгляды на Герту, которая невозмутимо смотрела перед собой. - Я, конечно, и рад бы поболтать, но перелет был долгий, и я слишком устал. - заговорил я, когда всеобщее веселье поумерилось. - Я пойду к себе, - тут мой взгляд остановился на Старике Клифе, и когда тот поднял на меня глаза, я продолжил, - если тебе не будет слишком трудно, принеси эти чемоданы в мою комнату. - с издевкой попросил я, но по-доброму. - И пусть Герта принесет мне стакан воды и таблетку аспирина.
- Я работаю в саду, а не официанткой. - тут же сказала она, и думаю, ни я один услышал, как Нейлин шумно втянула в себя воздух.
- Пока ты работаешь прислугой в моём доме, будешь делать то, что скажут. - убийственным тоном проговорил отец, но его грубость даже малейшим образом не тронула девушку.
- Резонно. - с улыбкой заключила она, так и не взглянув ни на одного из нас. Где-то с минуту все стояли в напряженном молчании, - все кроме Герты, конечно, - а затем мама объявила, что присутствующие могут расходиться и продолжать свою работу.
Я не стал ждать, пока все покинут холл, как это сделали мама и отец, и тут же направился к лестнице, что напоминала винный штопор. Когда я проходил мимо Нейлин, Айри и Герты то, услышал, как последняя весьма раздосадовано произнесла:
- И ради этого я сменила свои удобные сапожки на это орудия пыток из девятнадцатого века?
- Герта, помолчи. - наказала ей Айри, на что девушка лишь надула губки, а потом развернулась на своих каблуках и размеренным шагом пошла в сторону кухни, да так медленно, словно хотела, чтобы я помер от головной боли, пока она принесет мне таблетку.
"Такая же вредина..."
2. Counting stars
Миссис
"Пусть Герта принесет мне стакан воды и таблетку аспирина"
Во мне так и кипело раздражение, которое даже ни на грамм не поумерилось с того момента, как я покинула центральный холл. Я искренне удивляюсь тому факту, что моя губа ещё не лопнула от давления, ведь мне пришлось закусить её что есть мочи, дабы не послать Эдмунда-Мать-Его-Вудда к черту вслух! Вдобавок я всё никак не могла найти аспирин, что словно отрастил ноги и куда-то сбежал из аптечки, которую я уже раз двадцать обыскала и всё четно.
В мои обязанности вообще не входит носить таблетки господам! Я работаю в саду и не желаю тратить драгоценное время, которое могла бы с удовольствием посвятить подвязыванию гладиолусов, - чьи тяжелые "шапки" тянут цветы к земле, тем самым травмируя те, - вместо того, чтобы бегать по поручениям парня, что мог и самостоятельно снабдить себя всем необходимым.
«Очередная господа…»
То, что меня вынудили переодеться только с целью - три минуты постоять в холле, выставляя себя до смешного обрадованной возвращению Мистера Вудда, которому и дела-то до нас, - прислуги, - никакого нет, раздражало меня не меньше.
Но я совру, если скажу, что Эдмунд Вудд относиться к работникам дома с неуважением или пренебрежением. Напротив, он всегда был вежливым и тактичным. Белинда могла и подзатыльника ему дать, если тот снова пробежит грязными кроссовками по начищенному полу или сдернет шторы с гардины, что, впрочем, случалось изрядно часто, ведь тогда Эдмунд был подростком.
Не могу сказать, что он сильно изменился за эти три года, ведь его темные волосы и глаза, что походили оттенком на гречишный мёд, остались при нём, и, Слава Богу, потому как лысина мало кому идёт. Но он стал немного выше и теперь его никак не назовешь худощавым, ведь даже с того расстояния, на котором мы находились в холле, мне не составило особо труда разглядеть широкие плечи и мускулы, что виднелись из под футболки (и да, я ни в коем случае не пялилась на сына господ). Помимо этого в парне явно изменилось или появилось ещё что-то, ведь теперь мне стало вдвое, а то и втрое не по себе от его присутствия, чем до его отъезда в Англию.
Но теперь всё будет по другому, ведь больше Мистер Вудд не сможет называть меня "девочкой Нейлин", и теперь я не буду бояться говорить с ним, потому что мне уже не десять лет, а восемнадцать, и в этом доме я работаю по собственному желанию, а не по милости Нейлин. И думаю, я вполне способна с этого момента не прятать глаза при нашем взаимодействии, чем часто промышляла, когда была помладше. Тогда я боялась, что Эдмунд заметит в них нечто такое, что я пожелала скрыть ото всех...