– Вот и мой отец был таким же, – вздохнула Лори. – у него имя длиннющее, хоть зачитывай по бумажке, но сам он всегда представлялся только как Ив Д'Ленси.
Джилликоу Йорк Сент-Джордж Ковентри сложил руки на пряжке ремня и снова улыбнулся мне.
– Если я не ошибаюсь, вы искали свидетельство о рождении Нэда? – напомнил я.
– О! Ради бога, простите, Нэд!
– Я согласен на Сент-Джордж, – сказал я. – Это была прекрасная ветвь девятнадцатого века.
Ковентри ударил по клавише и вновь подался телом вперед.
– Я быстренько, буквально пару секунд… – Он помедлил. – Ну, вот.
Ковентри поерзал на стуле, подался еще ближе к монитору и подпер ладонью подбородок.
– Не поняла, – проговорила Лори.
– Не томите, – попросил я. Ковентри прочистил горло.
– Имя новорожденного: Нэд Данстэн. Дата рождения: двадцать пятое июня пятьдесят восьмого. Время рождения: три двадцать утра. Место рождения: муниципальная больница Святой Анны. Вес семь фунтов, двенадцать унций. Длина: двадцать дюймов. Мать: Валери Данстэн. Отец: Дональд Мессмер. Лечащий врач: нет такового. Акушерка: Хэйзел Янски. – Ковентри поднял на меня глаза. – Как правило, в пятидесятые акушерки присутствовали чуть ли не на половине всех родов в больнице Святой Анны. Имя Хэйзел Янски попадается довольно часто.
– Кто заполняет бланки свидетельств? – спросила Лори.
– Служащие больницы, но имя отца им сообщает мать.
Присущая Ковентри деликатность заставила его умолкнуть в нерешительности, и я сказал:
– Вы можете смело говорить мне все, что считаете нужным, не надо щадить мои чувства, Хью.
– На церемонии бракосочетания необходимы документы, удостоверяющие личности брачующихся. Мировой судья никогда не поженит пару, если она не предъявят ему водительские права и свидетельства о рождении обоих. Но есть одно «но». Не знаю, что вы на этот счет скажете, однако бывают случаи, когда беременная женщина выходит замуж за другого – не отца ребенка. После родов она имеет полное право объявить своего мужа настоящим отцом ребенка. Понимаете, о чем я?
– Возможно, вы правы, – проговорил я.
– Я очень неловко себя чувствую, предполагая подобные вещи, но если она назвала вам имя вашего отца, а в записях стоит другое имя…
– Да нет, все вполне логично, – прервал его я. – Нам пора уходить, но не могли бы мы встретиться еще раз? Я хотел бы посмотреть кое-что еще.
– Хотите, приходите завтра утром. Двери будут закрыты, но если врежете по двери как следует, я вас услышу.
Лори поцеловала его в макушку:
– Ты чудо.
– Лори?
– Хью?
– Поужинаем сегодня? Или в кино? А может, поужинаем – и в кино?
– Только не сегодня, – покачала она головой. – Но ты все равно прелесть.
45
– Странно. Твоим отцом не мог быть человек по имени Дональд Мессмер.
– Хью подкинул хорошую мысль, – сказал я. – Когда мама выходила замуж, она была беременна. Кстати, Стар проявляла удивительную небрежность всякий раз, когда дело касалось официальных документов.
– Надо связаться с этим Мессмером. – Лори повернула ключ и завела машину. – У Поузи Феабразер, няни Кобби, есть компьютерный диск с адресами и телефонами людей из тысяч разных городов. Ну что, куда едем?
Я показал ей клочок бумаги. Корявым почерком Тоби нацарапал имя «Макс Эдисон» и слова «Окружная больница, Маунт-Вернон».
– Это далеко отсюда?
– Не близко, но прямо по автостраде. Если мы в больнице не задержимся, у нас останется уйма времени. Кстати, там, на другом берегу Мэрион, есть место, где можно отлично пообедать.
Мы влились в поток уличного движения и направились в сторону автострады.
– Как ты раздобыл имя этого человека? Макс Эдисон знал твоего отца?
Я сказал, что услышал о нем от Тоби Крафта, владельца ломбарда на Лэньярд-стрит, который был женат на моей бабушке, Куинни Данстэн.
– Когда мы вышли из «Лё Мадригаля», именно к Тоби я и направился, – добавил я.
– А, – кивнула Лори.
– Он не хочет, чтоб его во все это вмешивали. Тоби дал эту информацию лишь при условии, что я не проболтаюсь о нашем с ним разговоре и о том, что имя сообщил мне он.
Лори свернула к северному въезду на автомагистраль.
– А твоего отца звали Ив Д'Ленси и он разъезжал по африканским степям и охотился на львов?
– Не совсем так. Это долгая история. Вряд ли ты будешь ее слушать.
– Давай попробуем, – предложил я.
Ив Д'Ленси был обаятельным сорвиголовой, родился в аристократической семье, владевшей в Гаскони землей и замечательной коллекцией произведений искусства. В восемнадцатилетнем возрасте он сбежал в послевоенный Париж, чтобы с головой погрузиться в мир литературы и искусства, зарабатывал себе на жизнь газетными заметками, торговал произведениями искусства. Учился летать на самолетах; водил гоночные машины. В конце пятидесятых он переехал в Лос-Анджелес, где у него уже были клиенты – любители живописи, полностью доверявшие его вкусу. Он женился на матери Лори и купил дом в Беверли-хиллз. Потом родилась Лори, и в течение семи лет все шло хорошо. Потом он умер. У Лори осталось две картины из его личной коллекции.
– Отчего он умер?
Мне показалось, что в ее взгляде вспыхнуло бешенство.
– Отец всегда вылетал с аэродрома в долине Сан-Фернандо, чтобы повидаться с другом в Кэрмеле. У него была маленькая «сессна». Мотор заглох к северу от Санта-Барбары. И пали все – и королевские лошади, и вся королевская рать. – Оторвав от руля правую руку, она плавно взмахнула ею вниз.
– Тебе было семь лет.
– С тех пор, как только вижу «сессну», меня всегда воротит.
Я заметил еще один всплеск ярости в ее глазах. Она вытянула руки вперед и откинулась на спинку сиденья.
– Расскажи, как ты познакомилась со Стюартом Хэтчем.
Пять лет назад умеренно привлекательный мужчина лет сорока остановился подле Лори Д'Ленси в разгар вечеринки, разлившейся по первому, второму этажам и саду загородного дома, хозяином которого был исполнительный директор филиала «Эн-би-си» в Сан-Франциско. Стюарт Хэтч приятельствовал с исполнительным директором компании «КРОН», рангом повыше хозяина дома. Не сказать, чтоб Стюарт был некрасив или слишком стар; он не интересовал ее, пока не сообщил, что он бизнесмен из загадочного города в Иллинойсе. Лори в течение трех лет готовила обзоры для отдела новостей, и в тот вечер поняла, что у нее появился шанс победить в соперничестве с двумя молодыми корреспондентками, рыскавшими по загородному дому в поисках жертвы для интервью перед камерой. Иллинойский магнат вполне мог оказаться черной дырой в отдаленной галактике.
К концу вечеринки Стюарт Хэтч материализовался снова и предложил свой лимузин, чтоб довезти ее до дому. Приятели, с которыми она приехала сюда, уже исчезли, и альтернативой лимузину оставалось такси. Она согласилась.
Потом Хэтч начал осаду: присылал цветы, звонил по два-три раза в день – из автомобиля, в перерывах между совещаниями, из квартиры в Фэрмонте. Свитера и куртки ему доставляли от Неймана Маркуса; в свой последний вечер в Сан-Франциско он повез Лори в Иль-Пострио. Во время ужина Стюарт Хэтч изумил ее, предложив руку и сердце.
– Боже мой, как же этот парень задурил мне голову!
– Ты не сказала ему «да» за ужином в Иль-Пострио, – предположил я. – Если только это не был самый восхитительный ужин в твоей жизни и Стюарт не заказал парочку бутылок какого-нибудь потрясающего шампанского.
– «Рэдерер Кристалл». Которое, как взял на себя труд разъяснить мне Стюарт, стоит примерно столько же, сколько Святой Грааль. Дети в странах третьего мира готовы нырять в бездну, лишь бы краешком глаза взглянуть на одну бутылочку. У нас было две. И еда была изумительной. Но я отказала ему. Был ли Стюарт обескуражен? Стюарт не подозревает о существовании такого слова.
46
В ресторане на другом берегу Мэрион пожилой официант принес нам меню еще длиннее, чем в «Лё Мадригале», и спросил, что мы будем пить.