- Так вы умеете готовить воду? – его лицо просияло.
- Черт возьми, конечно, умею, что за сумасшедшие вопросы! Вы чокнутый, да? – прошипела она на низких тонах, вынудив посетителей напряженно прислушиваться.
- Вот как, умеете. А что еще вы можете? – и что действительно взбесило девушку, так это то, что она улавливала в словах незнакомца некий смысл.
- Многое, но это дорого вам будет стоить, – стервозно прошептала Джена, зная, что во всем бывают исключения. С таким бы она не согласилась провести и пяти минут даже за большую сумму. Гордость у такой девушки, как она, явление, как ни странно, нередкое.
- Нет-нет, – он изумленно покачал головой, – Я о другом. Присядьте, Джена, – мягкий и убеждающий голос.
Он мастерски менял интонации выражения лица. Актер, что ли? Но, черт возьми, звучало это так убедительно, что она сразу присела напротив него, гипнотизируя глазами стакан. Вот бы выплеснуть воду прямо в эти чокнутые глаза.
- О чем вы, мистер? – взрывчато-спокойный тон.
- Что еще вы умеете? – повторил он понимающим голосом, – Принимать ответственные решения? Глушить свой внутренний голос алкоголем? Может, вы умеете противостоять родителям? Вам удается гордо вскидывать голову и тащить в полном одиночестве тяжелую сумку к автобусной остановке? Дожидаться ночами звонка?
- Вы переходите границы, – промямлила Джена.
Вот именно, победа за ним, больше никаких стервозных фразочек. Только полное недоумение и воспоминания об относительно светлом прошлом, о Скотте, ради которого она однажды гордо хлопнула дверью, уходя из дома. Об их отвратительной маленькой квартире, пропахшей куревом; об их волшебных таблетках; о неудобной скрипучей кровати; о проклятии матери, летящем вслед; о первых ударах; о слезах; о первой беременности и вечной тошноте, которая доводила ее до исступления…
- Быть может, вы хорошая мать? Умеете воспитывать детей? – он поднял брови. Всё кафе таращилось на официантку, которая сжалась в комок, как ребенок, стиснув зубы и давясь слезами.
- А что вы знаете о жизни? – проговорила она сквозь зубы, – Вы не воспитывали двоих брошенных детей, которым нечего есть и нечего носить. Вы не отпаивали их обычным горячим чаем при температуре тридцать девять, потому что денег на лекарства нет. Вы не отбивались от насмешек местных подростков и не перевязывали изрезанные руки собственного ребенка, который закрылся в ванной с лезвием, оставив записку, в которой говорилось, что его всё достало. Вы не унижались перед вечно пьяным толстым соседом, выпрашивая у него деньги. Вы не ходили пешком домой, когда приходится преодолевать в старых туфлях девять километров, чтобы сэкономить копейки. Вы…
- Много же из этого списка я не делал, – искренне усмехнулся он. История его нисколько не задела, он знал все эти малоприятные детали с того самого момента "Что будете заказывать, мистер?", – А вы ни разу не задумывались о возможных переменах?
- Переменах к лучшему? – Джена вытирала слезы тыльной стороной руки, сжимая губы, – Какие, к черту, перемены к лучшему, о которых вы все не устаете говорить всё время!
- Почему обязательно к лучшему? Вас часто тошнит, я посмотрю. Только ли от жизни? – теперь посетители могли смаковать отличную картинку: застывшая с перепуганным выражением лица официантка, с размазанной тушью на лице, с криком садящаяся за стол, уставившись на самого обычного посетителя.
- Джена, что у вас там происходит? – грубый мужской голос доносился из глубин кухни. Толстый и потный, злой и красный от жара владелец – пронеслось в голове у него.
- Увольняйтесь, – он вернулся к невероятно серьезному тону, протягивая ей стакан с водой.
- И куда я пойду? – Джена хныкала, как ребенок, вытирая лицо ладонями.
- Вы пойдете и купите газету с объявлениями, будете просматривать ее всю ночь, пока ваше сердце не стукнет одобрительно. Тогда набирайте номер и своим уверенным голосом утверждайте, что лучше вас им не найти. Вам дадут премию через месяц. Через два – повысят.
- А откуда вы знаете?
- Оттуда, – он, усмехаясь, снова уставился на потолок, – Если останетесь, то уже сегодня вашего ребенка на улице встретит дядя, который предложит покататься на машине, а потом войдет во вкус и не остановится. А вы всё-таки потянетесь за пачкой таблеток в вашей сумке и выпьете все. Прямо около той раковины.
Глаза Джены расширились, не то от ужаса, не то от удивления. Как бы там ни было, она, словно загипнотизированная, уже стягивала фартук, наблюдая за ним. Он встал, одобрительно кивнул, и вышел из кафе медленным шагом с довольной улыбкой на лице, ловя на себе взгляды посетителей.