Демократ Картер Гаррисон злостно ненавидел Салливана, всячески старался испортить жизнь республиканскому кандидату и не жалел на это средств.
Накануне выборов Свайтцер обратился к группе политических лидеров, в то время как Томпсон поступил умнее и направился к темнокожему населению Второго административного района.
Белая надежда, Джесс Уиллард, победил темнокожего Джека Джонсона в поединке в супертяжелой весовой категории вечером того дня. «Только настоящий ковбой вроде Уилларда мог побить такого славного малого, как Джонсон. Завтра ковбой непременно будет на вашей стороне. Помните: Билл Томпсон победит на выборах ради вас…» Люди прекрасно понимали, Томпсон в самом деле был за них. Он не раз доказывал, и афроамериканцы знали, докажет это вновь. Томпсон победил. Он набрал 390 691 голос против 251 502 голосов соперника, что почти точно соответствовало прогнозам Лундина и было самым большим преимуществом республиканцев за всю историю Чикаго.
Приступив к деятельности, Томпсон подверг резкой критике капитана Нутбара, отправил на пенсию инспектора полиции нравов Фрэнсиса Ханну, а надсмотр за борделями снова поручил регулярной полиции.
Что касается полиции нравов, он докучал майору Фанкхаузеру, строя козни на юридическом уровне. В итоге Томпсон добился упразднения полиции нравов.
Торрио и Колозимо понимали, дни их славы позади, и отныне Дамба должна стать скромнее. Колозимо это не особенно волновало. В 1910 году он открыл Кафе Колозимо по адресу улица Саут-Уобаш, 2126, в самом сердце Дамбы. Кафе Колозимо было в общем благопристойным и чинным заведением, кроме части на втором этаже, выделенной под азартные игры. Большой Джим нанял шеф-повара мирового класса, шикарно обустроил прекрасный винный погреб и регулярно приглашал самых выдающихся артистов и оркестры. Кафе Колозимо стало центром ночной жизни Чикаго, оазисом спокойствия, безопасности и роскоши в страшном районе Дамба. В заведение приходили все – от жителей Золотого берега до местных пожарных.
Колозимо получал огромное удовольствие от кафе.
Посетители видели в нем приятнейшего, добрейшего хозяина. Вскоре заведение стало приносить $50 000 в месяц (в основном благодаря усилиям партнера).
Торрио полностью устраивало, как шли дела в империи. Он воспроизвел бернэмский проект на западе и юго-западе пригорода Чикаго. Даже в местах, руководство которых было глубоко коррумпированным, Торрио старательно обходил соседей в каждом перспективном месте и активно заводил знакомства: помогал местным с различными платежами, чинил протекающие крыши и вообще делал для домовладельцев многое, стараясь подружиться.
Торрио приобрел четырехэтажное кирпичное здание в противоположном конце квартала, в котором находилось заведение Колозимо Four Deuces по адресу Саут-Уобаш, 2222. Планировка заведения наглядно демонстрировала новый вид конспирации в Дамбе. На первом этаже распологался обычный бар, не более грязный, чем остальные. За барной стойкой – лестница, отгороженная экраном. Вторая лестница была на торце здания. На втором этаже разместились административные и бухгалтерские помещения. На третьем этаже за стальной дверью шла игра, а на верхнем расположился бордель.
Оставался только один серьезный повод для беспокойства: кто придет на смену любезному господину Томпсону после выборов 1919 года?
«Циничный и бесстыжий негодяй», – писала про него газета New York Times. «Один из худших мэров в истории этого города», – возмущалась спрингфилдская газета Republican. «Бедный Чикаго», – таким был заголовок в газете Star, издававшейся в Канзас-Сити. В статье утверждалось, что Томпсон был невозможным мэром. Когда он снова баллотировался в мэры, вся страна пришла в ужас. Неужели Чикаго был обречен? Что же всем так не нравилось в Томпсоне?