— Ммм... нет, — качаю головой.
— Нам нужно поговорить.
— Не думаю. А теперь, если не возражаешь, ты мешаешь мне загорать.
Он что-то бормочет себе под нос.
— Извини, не расслышала, на неандертальском не говорю.
Он присаживается напротив меня, и наши лица оказываются на расстоянии всего нескольких дюймов.
— Ладно, дорогуша, так и быть: либо мы поговорим здесь, перед всеми этими людьми, либо уединимся. Тебе выбирать, вредина.
Я морщусь от раздражения. Он загоняет меня в угол, и ему это известно.
Я достаточно умна, чтобы понять, что мужчина вроде Джейка не станет шутить с подобными угрозами. Он не колеблясь унизит меня перед всеми.
— Ладно, — фыркаю я.
Он ухмыляется, и мне невыносимо от одной мысли, что это выглядит чертовски привлекательно.
Он выпрямляется. Я протягиваю руку, чтобы он помог мне подняться. Это моя первая ошибка на этом этапе тура.
Его ладонь такая большая и тёплая — полностью закрывает мою. Он легко поднимает меня, притягивая гораздо ближе, чем это вообще необходимо.
Моя грудь прикасается к его твёрдой груди, и он усмехается, услышав мой вздох. Он всё ещё не отпускает мою руку.
— Пошли, — командует он, таща меня вверх по пляжу.
Я бросаю на Ривер взгляд в стиле «выручай меня, чёрт побери», но эта подлая улыбается в ответ, так что я совершаю свою следующую ошибку — иду с ним.
ГЛАВА 7
Джейк
— Хот-дог и колу, — говорю я девушке в фургоне с едой. — А ты что будешь? — поднимаю бровь, глядя на хмурую Иден.
Она удивлённо смотрит на меня.
— Ничего, я не голодна.
Я окидываю её взглядом, хотя это чертовски трудно сделать, не возбудившись.
— Тебе нужно поесть.
Она показывает мне средний палец.
— Я прекрасно себя чувствую, спасибо.
— Сделайте два, — говорю девушке за окном. — Она просто не понимает, что для неё хорошо.
— Сейчас же разгар соревнований, — Иден смотрит на меня осуждающе, когда я оплачиваю заказ и забираю еду. — Не думаешь, что тебе стоило бы питаться лучше?
— А что не так с хот-догом?
Она кладёт руки на бёдра.
— Это сплошная химия.
Я откусываю от одного из хот-догов.
— Но чертовски вкусная химия. Я всегда так ем в день соревнований. Называй это ритуалом.
Я замечаю, как её взгляд скользит по моему оголенному торсу.
— Это нечестно, — хмурится она. — Если бы я так питалась, моя задница стала бы размером с пляжный мяч.
Она с ума сошла. Она тонкая, как тростинка. Ну, кроме груди.
Я протягиваю ей хот-дог.
— Просто поешь, Иден.
Она берёт его с кислым выражением лица.
— Даже не пытайся всучить мне эту банку с ядом, я не буду её пить.
Я смеюсь.
Замечаю местечко в тени под деревом и направляюсь туда.
Сдерживая улыбку, я наблюдаю, как она осторожно откусывает хот-дог, словно это что-то совершенно новое для неё.
— Не говори, что ты из тех фанатиков здорового питания.
— Ты имеешь в виду тех, кто ест настоящую еду, а не этот мусор? — она поднимает руку. — Виновна.
Я снова смеюсь. Она действительно словно маленькая принцесса.
— Садись, — командую, опускаясь на траву в тени.
— Я тебе что, собака? — бросает она, стоя передо мной в очередном из этих чертовых бикини, выглядит она на сто процентов сексуально.
— Садись, стой — мне всё равно, — говорю я, открывая банку колы.
Она что-то бормочет себе под нос, но всё же садится рядом.
— Зачем ты вообще меня сюда притащил? Надеюсь, не ради этой отвратительной еды.
Я смеюсь. Она такая упрямая.
— Нет, — говорю, указывая на хот-дог в её руке. — Ты собираешься его есть?
Она суёт его мне.
— Только если бы я умирала с голоду.
Я беру хот-дог и откусываю ещё кусок, пока она с отвращением наблюдает за мной.
— Итак, собираешься объяснить, зачем я здесь? У меня есть дела поважнее, чем сидеть и смотреть, как ты травишь себя всякой гадостью.
— Я хочу объяснений по поводу той ночи.
Я замечаю, как она напрягается рядом со мной.
— Я уже говорила, что выпила слишком много.
— Враньё, — протягиваю я, доедая хот-дог.
Она следит за тем, как я пережёвываю пищу.
— Ты никогда не пьёшь слишком много.
Её щеки заливает лёгкий румянец.
— С чего ты взял, что знаешь, что я делаю?
— Я слишком долго притворялся, что не замечаю ничего из тех вещей, что ты делаешь.
Румянец становится насыщенным.
— К тому же, ты не глупая пляжная девчонка, Иден, ты умнее.
Она смотрит на меня с прищуром.
— И ещё, твой братишка не дал бы тебе покоя, если бы узнал.
Она закатывает глаза — детское движение, но, чёрт возьми, я с ней согласен. Зику стоит перестать донимать её.
— Почему он постоянно к тебе пристаёт? — спрашиваю я, решая зайти с другого конца.
— Пристаёт, — повторяет она. — Это явно не та картинка, которую мне хотелось бы вообразить о моём брате. Вот уж спасибо, Джейк.
Я усмехаюсь.
— Ты поняла, о чём я.
— Он просто... защищает меня, — отвечает она, поправляя верх своего купальника, и, кажется, у меня выдержка мастера-джедая, потому что я удерживаю взгляд на её лице — ну, по большей части. — У нас были непростые времена несколько лет назад, и он, похоже, взял на себя роль моего защитника.
Я никогда не вижу рядом её родителей. Моя мама тоже редко бывает на пляже, но теперь, когда я об этом думаю, то не припоминаю, чтобы когда-либо видел Зика или Иден с кем-то из родственников.
Мне хочется спросить, почему их родители не приходят посмотреть, как Зик занимается сёрфингом, но вопрос застревает в горле. У меня нет права лезть в их личную жизнь. Если я хочу получить от неё ответы, мне нужно держаться в рамках. Не задавать слишком много вопросов сразу.
— Почему ты не умеешь плавать? — вместо этого спрашиваю я.
— Ч-что?
— Плавать, понимаешь? — изображаю руками движения плавания. — Кажется, ты проводишь много времени рядом с водой, тебе бы стоило научиться.
Она не двигается ни на миллиметр, но я замечаю, как нарастает паника в её глазах.