Она направляется к отделу с пивом и кладёт в корзину упаковку «Короны».
Я поднимаю брови.
— Чипсы тебе не угодили, а пиво — пожалуйста?
Она подмигивает:
— Всё дело в балансе.
— Ты — дьявол во плоти. Нельзя пить пиво без чипсов.
— Можно. Сегодня ты это проверишь, золотой мальчик.
Она весело прыгает в сторону касс, а я делаю небольшой крюк, пока её спина повернута ко мне. Вкидываю в корзину дезодорант и уже собираюсь взять коробку с презервативами, как она меня находит.
Её взгляд скользит по моему лицу, а потом останавливается на коробке в моей руке.
Щёки начинают краснеть, но она не говорит ничего о том, чтобы я их вернул.
Я бросаю упаковку в тележку, подтягиваю её ближе к себе и целую её макушку в жесте, который оказывается гораздо мягче, чем я о себе думал.
— Джейк, а что, если нас кто-то увидит? — шепчет она, пытаясь вырваться.
Я только крепче обнимаю её.
— Увидит что?
— Нас, — сердито шипит она.
Я смеюсь.
— Ты серьёзно думаешь, что мне есть до этого дело? Мы стоим тут, черт побери, делая закупки, как давно женатые люди, ещё и с упаковкой презервативов на самом верху. Думаешь, я переживаю, что нас могут увидеть?
Её лицо становится ещё краснее.
— Тише, — шипит она. — Не обязательно всему магазину знать, что ты рассчитываешь залезть ко мне в штаны.
— О, дорогуша, — ухмыляюсь я. — Мы оба знаем, что это неизбежно.
ГЛАВА 16
Иден
Я в беде. Нет, серьёзно, это уровень «СОС».
Правда. «Сигнал Особой Срочности».
Он готовит. И, конечно же, без рубашки. Кажется, он просто принципиально её не носит.
Будь на свете хоть что-то, за что его можно было бы по-настоящему ненавидеть. Но, нет.
Я стою, отчаянно цепляясь за малейшие поводы, чтобы продолжать ненавидеть его.
Он бросает на меня взгляд через плечо, ухмыляется, и прядь волос падает ему на глаза. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не показать ему средний палец.
Чёртов самовлюблённый красавчик.
Он прекрасно знает, как выглядит. Может, я стану ненавидеть его за это — за то, что он выставляет напоказ всё, что имеет, хотя я и не могу отвести глаз от этого частного шоу.
— Ты собираешься просто стоять и пялиться? Или всё-таки поможешь мне с ужином?
— Ты так хорошо справляешься, поэтому я подумала, что могу просто сидеть здесь и выглядеть шикарно.
Он смеётся.
— Делаешь, что умеешь, да? Ну, честно говоря, справедливо.
Я делаю глоток пива. Он засунул в бутылку дольку лимона, и кислинка приятно щекочет язык.
— Кстати... я спросила Зика, почему вы с ним так ненавидите друг друга.
Он стоит ко мне спиной, помешивая что-то на плите, и на мгновение замирает, прежде чем продолжить.
— И что он сказал?
Я пожимаю плечами.
— Да ничего особенного. Только то, что ему не нравится, что ты хочешь трахнуть его сестру.
Он фыркает.
— Да, могу представить, что ему это не особо приходится по душе.
Щёки заливаются румянцем. Он никогда не скрывал, что хочет меня, но это всё равно заставляет меня краснеть. Он невероятно красивый, старше, опытнее и хочет меня.
Я, конечно, не питаю иллюзий, что дело в чём-то большем, чем в моей «обёртке», но это всё равно приятно будоражит.
— Так расскажешь, что на самом деле произошло? — не отстаю я.
— Да нет никакой истории, дорогуша. Я просто хорош в том, что делаю, а ему не особо нравится, что я его обыгрываю. Плюс к этому я не вижу проблемы в том, чтобы его подразнить. Ну и, да, я действительно хочу переспать с его сестрой. Вот и получается, что мы идеальная парочка врагов... Хотя, если честно, всё дело в том, что я лучше него.
Он смеётся, а я качаю головой, изумлённо усмехаясь:
— Какой же ты самовлюблённый придурок.
— И именно поэтому ты так в меня влюблена.
Я закатываю глаза.
— О, да. Еле сдерживаюсь, когда ты рядом.
Он роняет деревянную ложку в сковородку, поворачивается и медленно идёт ко мне.
Я сглатываю, ощущая, как учащается пульс.
— О, чёрт, — шепчу я.
— О, чёрт, — бормочет он в ответ.
Я не успеваю даже осознать, что происходит: мой стул с грохотом падает на пол, майка оказывается у него в руках, а я уже сижу на кухонной столешнице.
Сопротивляться? Да ни за что. Вся моя бравада улетучивается, когда он рядом.
Я хочу его так сильно, что теряю способность ясно мыслить.
Его губы оставляют горячий след на моей коже, спускаясь от ключицы к груди.
— Я хочу тебя так сильно, что это причиняет мне физическую боль, — с хрипотцой произносит он.
— Возьми меня, — выдыхаю я.
— Но ты же сказала…
— Я знаю, что сказала, — перебиваю я. — Это было тогда, а сейчас всё иначе.
Ему не нужно предлагать дважды. Я чувствую, как сильно он хочет этого, его желание ощутимо даже через ткань шорт.
Возможно, я пожалею об этом потом, но сейчас мне всё равно.
Мне нужен этот наглый серфер так же сильно, как воздух.
Он подхватывает меня на руки, прижимая к своему сильному телу.
Джейк целует нежную кожу моей шеи, пока несёт меня в сторону спальни.
— Подожди... еда, — говорю я слабо, почти без сопротивления. Мне совершенно не хочется останавливаться, но перспектива сжечь дом кажется плохой идеей.
— Чёрт, — выдыхает он.
Он ставит меня на пол, поворачивает в сторону своей комнаты и шепчет мне на ухо:
— У тебя есть тридцать секунд.
Затем он возвращается к плите, а я с бешено колотящимся сердцем бегу в его спальню.
Не знаю, что именно он ожидает от меня за эти тридцать секунд, но я готова дать ему всё.
Я бросаю взгляд на свои джинсовые шорты и понимаю, что от них нужно избавиться. Судя по его взгляду, они вряд ли останутся на мне надолго.
Он появляется в дверях как раз в тот момент, когда я сбрасываю шорты, оставляя их на полу.
— Это не тридцать секунд, — шепчу я, ловя его горящий взгляд.
— Чёрт побери, Иден, ты такая невероятно красивая.
Мне часто говорят, что я красивая, или что у меня отличная фигура — это часть работы модели. Но никогда прежде я не чувствовала, чтобы эти слова отзывались у меня так глубоко внутри.