Он отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Ты доверяешь мне настолько?
От гордости в его голосе моё сердце начинает бешено стучать.
Я снова киваю.
Мне кажется, я уже не могу говорить. Внутри паника, но я знаю, что должна сделать это. Сейчас — с ним.
Он подхватывает меня на руки, и я цепляюсь за него, обхватывая его бёдра ногами, будто клешнями. Мои руки сжимаются вокруг его шеи так сильно, что ему, должно быть, неудобно, но он ни разу не жалуется, медленно двигаясь всё глубже в воду.
— Как только захочешь вернуться, скажи, хорошо?
— Иди дальше, — шепчу я.
Я зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться на теплоте его кожи, лёгком прикосновении его волос к моему плечу и свежем, чистом аромате его тела.
— Иден, — тихо зовёт он. — Открой глаза, милая.
Я делаю глубокий вдох и открываю глаза. Через его плечо я краем глаза вижу, где мы находимся, и не могу в это поверить.
Я в воде. Глубоко в воде.
Холодный океан касается наших плеч, пока он держит меня так близко к себе.
— Ты сделала это.
Из горла вырывается почти истерический смех.
Прошло почти десять лет с тех пор, как я последний раз была в воде. И я даже не знаю, смеяться или плакать от того, что это именно он оказался тем, кому я доверилась настолько, чтобы решиться.
Мир устроен удивительно странным образом.
— Ты в порядке? — спрашивает он, уткнувшись носом мне в шею.
Я не понимаю как, но мне действительно спокойно. Он крепко держит меня в своих сильных руках, и я знаю, что он не позволит случиться ничему плохому.
Он меня держит.
— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не знаю, что сказать.
— Тебе ничего не нужно говорить, — отвечает он, целуя меня в лоб.
Я не знаю, что думать о доверии, которое только что показала Джейку, но не могу отрицать, что этот момент что-то изменил между нами.
Мы остаёмся в воде, кажется, целую вечность, пока он не решает, что для одного дня я уже справилась с достаточно большим страхом.
Он несёт меня обратно к дому, оставляя на пляже свою доску и мою книгу, и, даже переступив порог, не отпускает меня. Его взгляд настолько пронзительный и глубокий, что отвести глаза невозможно.
Я чувствую, как влюбляюсь в него — в человека, которого считала врагом. И, хотя могу придумать миллион причин, почему это плохая идея, пока он смотрит на меня таким образом, я готова забыть о каждой из них.
ГЛАВА 19
Джейк
Каждый день она становится чуть смелее.
Сегодня утром она доходит до того, что зашла в воду по грудь, держась за мою руку только для поддержки.
Я чертовски горжусь ею.
Помню тот ужас в её глазах, когда парни бросили её в море той ночью. Чёрт, я сам вытащил её со дна океана, потому что страх настолько парализовал её, что она даже не могла спасти себя. То, что она делает сейчас, — это огромный шаг вперёд.
И я горжусь собой тоже — она верит в меня так сильно, что доверяет мне нечто настолько важное.
Она буквально отдаёт свою жизнь в мои руки.
Я тот человек, с которым она чувствует себя в безопасности.
Кто бы мог подумать?
Зик убьёт меня — Алекси и остальные ребята ему помогут, а Макс, наверное, даже присоединится, ведь он предупреждал, что это плохая идея. Но мне плевать. Если это значит, что я смогу быть с ней, то я готов пройти через всё, что угодно.
Я выдержу несколько ударов от серферов.
Я её не отдам. Ни за что. Я уже почувствовал вкус её доверия, её тела и её ума… Эта маленькая принцесса теперь моя.
— Боже, ты — нечто особенное, — рычу я, стоя в воде по колено на расстоянии вытянутой руки от неё.
Она улыбается, и её лицо светится счастьем.
Мне до боли хочется схватить её и прижать к себе, но сейчас это её момент, не мой — и у нас ещё будет время для всего этого позже. Вот в чём прелесть того, что мы здесь одни, отрезанные от всего мира.
Я даже начинаю привыкать к здоровой еде, которой она меня кормит.
Она полностью меня околдовала, и я ни капли не жалею об этом.
Она заходит чуть дальше, и я замечаю, как её начинают одолевать сомнения.
— Поговори со мной, — просит она.
— О чём ты хочешь поговорить? — спрашиваю я, шагая рядом и внимательно наблюдая за её лицом, выискивая любые признаки паники.
— О чём угодно… расскажи, как ты начал заниматься сёрфингом.
Я усмехаюсь.
— Даже не могу вспомнить время, когда я не катался. Я вырос по соседству с Брэдом Коулзом — моим тренером. Отец ушёл, когда я был маленьким, так что Брэд, вроде как, взял меня под своё крыло, когда был рядом.
— Я этого не знала, — отвечает она, делая мелкие шаги вперёд. — Это так мило с его стороны.
— Он — легенда, — говорю я с теплотой.
— Значит, он всегда был твоим тренером?
Я пожимаю плечами.
— Можно и так сказать. Он переехал, когда мне было лет десять-одиннадцать, но всё время возвращался. Он научил меня всему, что я знаю. Всегда поддерживал меня на соревнованиях… Я почти уверен, что он даже оплачивал некоторые взносы за участие, когда у мамы не хватало денег.
— Мне это нравится, — говорит она, улыбаясь.
— Что именно?
— То, что он поддерживал тебя — и до сих пор поддерживает… Мне нравится узнавать о твоём прошлом. Приятно слушать твою историю. — Она лукаво улыбается. — Это делает тебя чуть менее придурком.
Я качаю головой и ухмыляюсь.
— Рад слышать, милая.
Мы уже почти по плечи в воде — это самое глубокое место, куда она когда-либо заходила без того, чтобы цепляться за меня, как плющ.
Я даже боюсь что-то сказать, чтобы не спугнуть её, но, чёрт возьми, я восхищён.
— Почему на твоей футболке именно номер семнадцать?
Она знает, что у каждого в лиге сёрфинга есть возможность выбрать номер для своей формы. Конечно, некоторые просто выбирают случайные цифры, но у большинства из нас есть причина для этого выбора.
— Мне было семнадцать, когда родился Зейн. Это навсегда изменило мою жизнь — я стал старшим братом. Поэтому этот номер для него.