Я громче смеюсь.
— Иди сюда, Мия.
Я поднимаю руку, показывая, что она должна подойти и сесть рядом со мной.
Она не колеблется. По правде говоря, она практически бросается ко мне.
Она прижимается ко мне, и я накрываю её спину рукой в знак защиты.
Мне нравится, что она считает, что со мной она в безопасности, даже если это из-за страшного фильма.
Она утыкается лицом в мою грудь и ждёт.
— Она вошла туда. — Я растягиваю слова, пока смотрю на экран.
— Конечно же, она вошла. Они всегда так делают, — пищит она, быстро оглядываясь на телевизор.
Мия подпрыгивает, когда убийца нападает на женщину, о которой идёт речь.
— Почему ты заставляешь меня смотреть это? — стонет она. — Меня целую неделю будут преследовать кошмары.
— Эй, не перекладывай вину на меня, я хотел посмотреть девчачий фильм, помнишь? — усмехаюсь я.
Она отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня.
Я не уверен, что она понимает, что делает, но её руки крепко обнимают меня за талию, словно она хватается за жизнь.
Она размещает подбородок на моей груди и просто сидит так, словно она красивый и милый ангел.
— У тебя уже входит в привычку спасать меня. — Она обижается.
Я усмехаюсь и касаюсь её волос, играя со светлыми прядями.
— Для тебя это делать легкодоступно, Мия.
— Думаю, я слишком легкодоступна, — бормочет она, когда опускает взгляд.
Я пальцами касаюсь её подбородка и заставляю посмотреть мне в глаза.
— Не смей так говорить о себе, — требую я таким тоном, в котором нет ни единого намёка на то, что я говорю ерунду. — Ты, возможно, сожалеешь о том, что произошло между нами той ночью, и ничего страшного, но никогда больше так о себе не думай.
Её глаза расширяются от удивления, но мне все равно. Я, возможно, редко разговариваю с Мией другим тоном, кроме успокаивающего, но не потерплю, когда она принижает себя.
Разумеется не из-за того, что я виноват в чем-то.
— Ты поняла? — настаивал я.
— Да, — шёпотом отвечает она.
Мы долго-долго смотрим друг на друга. Я не знаю, как она, но я думаю о тех вещах, о которых не должен… Кажется, я не могу остановиться.
Она просто потрясающая.
Она понятия не имеет, какой силой обладает надо мной.
Она думает, я здесь из чувства долга. Поначалу так и было. Но сейчас я здесь, потому что нет ни единого места, где я бы хотел находиться больше.
— Я не могу перестать думать об этом, — шепчет она.
Я знаю это. Целую неделю я наблюдал, как её мозг не может преодолеть этот момент.
Она до сих пор корит себя, что предала Троя.
— Он был мне как брат, Мия, я не больше тебя хочу предавать его память.
— Я говорю не об этом. — Ее щеки обдаёт лёгкий румянец.
Я накручиваю прядь её волос на палец, пока наблюдаю за ней.
— Тогда что?
Ее глаза слегка расширяются.
— Я не могу перестать думать об этом.
— Думаю, тебе надо расшифровать для меня, Мия.
— Я не могу выкинуть из головы насколько мне понравилось целовать тебя, — признается она.
Я удивлён, даже шокирован. Я на самом деле думал, что она сожалеет об этом.
Я тоже не мог перестать думать о том, насколько мне понравилось, и мне нужно сказать ей это. Вот он. Вот мой шанс, и я должен использовать его.
— Я тоже, Мия, не могу ни о чем больше думать.
— Ты не можешь? — спрашивает она. Я могу уловить неуверенность в её голосе, и мне это не нравится.
Я поворачиваюсь, лишь слегка, чтобы коснуться её груди своим телом.
— Я хотел поцеловать тебя на протяжении полугода, милая.
На её лице читалось искреннее удивление. Она и правда не имела ни малейшего понятия о моем растущем увлечении ею.
— Сейчас мне снова хочется сделать это, — признаюсь я.
— Ты не говорил ничего… — шепчет она.
— Обычно когда ты влюбляешься в жену своего лучшего друга, тебе не хочется кричать об этом с крыши.
Её челюсть отвисает, и я понимаю, что именно сказал.
— Люк…
— Чёрт, — бормочу я. — Извини, Мия, я ляпнул это не подумав. Извини меня.
— Ты влюблён в меня?
Я мог соврать ей, но для меня это не выход. Мне не хочется врать Мие больше, чем вчера. Даже если я рискую потерять её, сказав правду.
— Если это не любовь, то что-то очень похожее на неё, — честно отвечаю я.
— Но… Но… Ты мой лучший друг, Люк.
— Ты тоже мой лучший друг, — говорю я ей, и я абсолютно серьёзен. Трой был как часть меня, но эти последние два года единственным человеком, с которым я действительно хотел провести время, является женщина, сидящая передо мной. И её маленький сын. — И Джо тоже.