Роберт в недоумении обернулся на меня через плечо.
— Томас, — пояснил я. — Знаете… «Томас и его друзья».
— О, конечно же, — ответил Роберт и снова посмотрел на Джо с широкой улыбкой. — Ты поспи, а завтра я покажу тебе фотографии. Думаю, там есть один, который выглядит прямо как Томас.
Они желают друг другу спокойной ночи, и после остаёмся только мы с Джо.
Он выглядит таким милым в своей большой мальчишеской кровати.
Он уже так вырос, что это пугает.
— Твой папа любил поезда, приятель, — говорю я ему, садясь на край кровати. — Ему они нравились, даже когда он стал взрослым. — Я усмехаюсь, вспоминая былые времена.
— Поезда, — повторяет Джо.
— Поезда, грузовики, машины… Все, что быстро едет. — Я улыбаюсь.
— Папа, — говорит он.
Я наклоняюсь к фотографии, стоящей на прикроватном столике, и поворачиваю её, чтобы он мог увидеть. Это фотография Мии и Троя перед нашим последним размещением.
— Это твоя мама и твой папа. — Я указываю на их обоих.
— Мама. — Он улыбается.
Я смотрю на фотографию и тоже улыбаюсь. Они были как день и ночь, Мия и Трой.
Мия — крошечная блондинка со светлой кожей, а Трой — крупный брюнет с оливковым оттенком кожи.
Джо — их смешение — брюнет со светлой кожей. У них обоих зелёные глаза, поэтому естественно, что Джо в любом случае унаследовал их.
— Папа. — Я указываю на Троя и снова показываю на него, но казалось, что его это больше не интересовало.
— Обнимашки, — объявляет он и широко раскидывает руки, чтобы прижаться ко мне.
Иногда в такие моменты мне нужно останавливать себя. Мне настолько радостно и грустно получать от него любовь и привязанность. Я находился рядом, чтобы быть свидетелем его первых разов, я так благодарен за это, но жертву, которая привела меня сюда, я не могу принять с лёгкостью.
— Спокойной ночи, приятель. Увидимся утром, идёт?
Он кивает, зевает, отцепляя руки с моей шеи, и зарывается лицом в подушку.
Он уже настолько сонный, что ему понадобится не так много времени, чтобы окончательно заснуть.
Я сижу и смотрю, как его веки все тяжелеют и тяжелеют, пока совсем не закрываются. Его губы образуют маленькое «о», когда сон поглощает его все глубже и глубже.
Я так люблю этого маленького паренька. Больше, чем, как я думал, могу любить другого человека. Я забочусь о Мии так же сильно, но это другое.
Я в какой-то мере понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят, что к ребёнку испытывают совсем другую любовь. Он может быть и не мой сын, но он занимает такую большую часть в моей жизни, что я все равно чувствую эту любовь.
Меня пугает рука на плече.
Я поднимаю голову и вижу улыбающуюся мне Мию.
— Маленький негодник, я даже не успела пожелать ему спокойной ночи, — шепчет она.
Я целую руку на своём плече, и Мия краснеет.
— Он так вымотался, — говорю я ей.
— Разве не как мы все, — бормочет она.
Я беру её за другую руку и притягиваю до тех пор, пока она не садится мне на колени.
— Она все ещё ведёт себя, как сука? — тихо спрашиваю я.
— Она когда-нибудь переставала? — Мия закатывает глаза. — Она допрашивает меня, почему ты здесь.
— Ты ничего не должна объяснять ей, им обоим, Мия.
— Я знаю, — шепчет она. — Она просто очень ужасная, знаешь? Она перекручивает мои слова, заставляет чувствовать себя виноватой за всё, что я не могу контролировать.
— Это последний раз, когда они останавливаются здесь, ладно, милая? Я больше не заставлю тебя проходить через это.
Она оборачивает руки вокруг моих плеч и прислоняется ко мне головой.
— Спасибо… За всё.
— Я бы сказал, что это с удовольствием, но не хочу начинать врать тебе, — говорю я, широко улыбаясь.
Мы все ещё разговариваем шёпотом, хотя Джо полностью уснул. Даже если состав с одним из его любимых поездов проедется через его комнату, это его не разбудит. Сейчас его ничего не сможет разбудить.
— Тогда спасибо, что страдаешь из-за меня. — Она слегка смеётся, и я чувствую движение во всем моем теле.
Я буду страдать вечность, если она попросит меня, но не скажу ей этого. В последний раз я открыл рот, когда она находилась в моих объятиях. Я сказал то, что, я клянусь, собирался держать при себе.
— Нам лучше спуститься, прежде чем ищейка вынюхает нас. Последнее, что она должна видеть, это как ты сидишь у меня на коленях.
Мия замерла, и по её телу прошлась дрожь.
— О, боже, ты можешь это представить? — Она вздрогнула. — Она никогда не перестанет об этом вспоминать.
Я целую её в макушку.