Я сажусь на табурет рядом с ним и машу рукой бармену.
— А может быть как-то по-другому?
— Не каждый день ты зовёшь меня в паб в разгар дня.
Бармен принимает наши заказы и снова исчезает.
Я верчу в руках картонный подстаканник на стойке передо собой, обдумывая, с чего бы лучше начать.
Воспитание стольких детей должно быть совершило чудеса с терпением Дэна, потому что он просто сидел и ждал, когда я начну выкладывать.
Перед нами поставили наше пиво, и я до сих не нашёл смелости заговорить о том, зачем пришёл сюда.
Он берет своё пиво и делает глоток.
— Я не жалуюсь, Король, — протягивает он, обращаясь ко мне по прозвищу, которое дал мне в школе. — Здесь спокойнее, чем дома, но ты начинаешь меня беспокоить.
— Проблема в Мие, — выдохнул я.
— Все хорошо?
Все слишком хорошо. Вот в этом и проблема. Она слишком хороша.
— Она прекрасна, дружище. Ты должен был видеть её с Джо… Она любит этого ребёнка. Она такая хорошая мама. — Я знаю, у меня на лице красуется огромная улыбка, когда я говорю про неё, но мне все равно. Я же пришёл сюда, чтобы поговорить с Дэном о ней, поэтому могу приступить к описанию проблемы.
— Ты заметил, насколько она красивая? — спрашиваю я его.
Он усмехается.
— Дерьмо, да, я заметил. Но если ты скажешь это моей жене, я ударю тебя.
Я ухмыляюсь ему.
— Она невероятная женщина… Она милая и добрая, смешная и нежная. Она красивая и забавная…
— Ты говоришь так, словно влюбился в неё. — Он усмехается.
Я смущённо смотрю ему в глаза.
Его глаза расширяются, когда он понимает, что был абсолютно прав и чуть не выплёвывает целый рот пива, которое только что выпил.
— Без шуток? — бормочет он. — Ты запал на Мию?
«Запал» — это мягко сказано, но я все равно киваю и обхватываю руками голову.
— Я не знаю, когда это произошло… Просто однажды она перестала быть в моих глазах женой моего лучшего друга. Она была моим лучшим другом, и она красивая, и я просто… Почувствовал это.
— Ладно, блин, — невозмутимо сказал он. — Нам нужно заказать виски.
Он понимает это. Ему не нужно было объяснять последствия. Он уже знает.
Я знаю, я пытался дать понять Мие, что не надо ничего усложнять, но в голове все казалось сложным.
Я могу отодвинуть эти мысли в сторону, когда она стоит предо мной, но когда её нет рядом, ко мне подбирается вина и беспокойство.
Я рву бумагу на бутылке. Кто-то однажды сказал мне, что этот жест является знаком, что человек сексуально неудовлетворён, и сейчас я вынужден сказать, что они, возможно, правы.
Я не был с женщиной наедине год, но даже если бы я провёл с кем-то вчерашнюю ночь и если бы она была не Мией, то всё равно бы чувствовал себя чертовски неудовлетворённым.
Теперь для меня существовало только одно лекарство — разум и тело.
Я думаю, что желаю лекарство для разума даже больше, чем для тела.
— Она знает?
Я киваю.
— Однажды ночью к ней кто-то вломился, и она позвонила мне посреди ночи… Я был охвачен моментом и всё рассказал.
— Вы переспали?
— Только в буквальном смысле. — Уголки рта расплылись в небольшой улыбке при мысли о том, как я залезал к полуспящей Мие. — Я поцеловал её, Дэн. Ничего большего. Мы разговаривали, но я уверен, ты знаешь, это необычная ситуация.
Он не отвечает. Он просто сидит с задумчивым выражением лица.
— О чём ты думаешь? — спрашиваю я его.
— Я просто стараюсь понять, чего бы я хотел для Леи и девочек, если умру?
Я вздрагиваю.
— Спорю, лучшему другу не место рядом с ними?
Он делает глоток пива.
— Ты знаешь, я не знаю. Я не уверен, что больше доставляет мне неудобство: мысль о тебе с ней или как незнакомый человек притворяется отцом моим детям.
— Дьявол, которого ты знаешь, или дьявол, которого ты не знаешь, — размышляю я. — Я пытаюсь поставить себя на твоё место. Но не могу. У меня нет семьи.
Прямо сейчас мы ведём себя типично для мужчин: сидим рядом, смотрим вперёд и не поворачиваемся друг к другу. У меня в целом не получается выражать эмоции. Когда я разговариваю с Мией, то все нормально, но когда разговор идёт с парнем, то чертовски легче, когда ты не смотришь ему в глаза.
— Но она у тебя есть, — говорит он после небольшого молчания. — У тебя есть Мия и Джо. Они твоя семья.
Мне тоже кажется, что они моя семья. Но они прежде всего семья Троя, и всегда ею останутся.
— Ты олицетворение отца в жизни Джо, Люк. Ты единственный, кто помогал Мие с кормлением ночью и рвотой… — пожимает он плечами. — Ты единственный, кому Мия звонит посреди ночи.