— Все чисто, — говорю я ей.
Она снова кивает.
— Хотя здесь был кто-то, так ведь? — Снова дрожь в её голосе ранит меня.
Мне не нравится видеть её испуганной.
Я спускаюсь по лестнице, прежде чем остановиться прямо перед ней.
Я киваю. Я мог соврать, чтобы заставить её чувствовать себя безопаснее, но я не сделал этого. Я никогда не смогу соврать Мие.
— Я видел двоих. Мой телефон зазвонил, и они испугались.
Ее глаза стали как блюдца, и я замечаю тот момент, когда она начинает паниковать.
Ее шатает, но я ловлю её прежде, чем она падает. Я всегда буду рядом, чтобы поймать её и не дать упасть.
— Ш-ш-ш, — успокаиваю её, притягивая к себе. — Все хорошо, я здесь, ты в безопасности. Джо в порядке.
Ее руки трясутся и сжимают мою футболку.
— Люк, — хнычет она.
— Ш-ш-ш.
Я вожу маленькие круги на её спине и нежно глажу по волосам.
Чувствую, как она делает глубокие успокаивающие вдохи, и целую макушку её светлых волос.
Она хмыкает, раз, два, а затем поднимает глаза ко мне, но не отпускает меня.
— Извини.
— Тебе не стоит ни за что извиняться, — говорю я, потому что это правда. Нет ничего, за что она должна была бы извиниться.
— Я не могу продолжить так использовать тебя, Люк.
— Ты не используешь меня, — заверяю я её.
Ей на лоб упала прядь волос, и я провожу рукой по её лицу, чтобы смахнуть её.
Движение медленное, чувственное и намеренное.
Я знаю, что прямо сейчас балансирую на краю опасной территории.
Передо мной стоит полураздетая Мия. Женщина, в которую я по уши влюблён, когда не должен, в моих руках, и я касаюсь её лица.
— Ты не должен все время спасать меня, — шепчет она.
Ее голос звучит хрипло, и на мгновение я допускаю, что она тоже может чувствовать то, что происходит между нами. Это не только в моей голове.
Я провожу большим пальцем по её скуле, наши глаза все ещё прикованы друг к другу в жарком противостоянии.
— Если я буду тебе нужен, я буду спасать тебя каждый божий день на протяжении всей оставшейся жизни, Мия, — грубо отвечаю я.
Я опускаю голову ниже, лишь на чуть-чуть, делая наши лица чуточку ближе.
Я так сильно хочу поцеловать её, что мне больно, но я не могу. Она жена моего лучшего друга, и несмотря на то, что он больше не с нами, Мия не чувствует этого по отношению ко мне.
Я её защитник, а не любовник. Не может быть, чтобы я…
Он проводит языком по нижней губе и выдыхает моё имя.
— Люк.
Ее глаза настолько полны эмоциями в этот момент… Страхом, тревогой, беспокойством, может даже желанием…
— Мия, — отвечаю я, проводя большим пальцем по её полной губе.
Она медленно поднимается на цыпочки, её зелёные глаза не отпускают моих голубых.
Она колеблется секунду, а затем прижимается губами ко мне.
Я настолько в шоке, что просто стою, пока она целует меня.
Сейчас середина ночи, и Мия целует меня.
У меня такое ощущение, что я сплю. Это не может происходить на самом деле.
Стук в дверь разрушает момент между нами, и Мия резко отстраняется.
— О, боже мой, мне очень жаль. Я не должна была…
— Не надо, — прерываю я её. — Не делай этого. Не смей извиняться за это.
Она в шоке. Я нахожусь ближе всего к ней за все время нашего общения, а она пытается повернуть назад.
— Но я поцеловала тебя, — шепчет она, её щеки становятся ярко-красными, а глаза расширяются.
Она отпускает мою футболку и отходит назад к стене, словно не может отойти достаточно быстро.
— Это я должен извиняться, — рычу я на её, когда делаю шаг вперёд, так что моё тело снова прижимается к ней. — Потому что я не поцеловал тебя первым.
Я не даю ей возможности спорить. Мои губы оказываются снова на ней, прежде чем у неё появляется время подумать, решить, что это плохая идея.
Ее руки сжимают меня, а я её челюсть, пока она полностью отдаётся поцелую.
Наши губы двигаются вместе, как будто делали это на протяжении нескольких лет.
Снова раздаётся стук в дверь, и я со вздохом неохотно отрываюсь от её губ.
— Нам лучше открыть, — шепчет она.
Я оставляю быстрый поцелуй на её губах.
— Иди и оденься, это, вероятно, полиция.
Я снова её целую.
— Одежда.
— Хорошо. — Она кивает, но не двигается с места.
Я целую её ещё один раз и испытываю на прочность свою выдержку, когда отхожу от неё.
— Я оденусь, — говорит она, когда спиной вперёд поднимается по лестнице, её глаза все ещё на мне.
Боже, она сейчас такая красивая.