— О, я так и сделаю, не волнуйся.
Я обхватил ее лицо руками.
— Я знал.
И я буду наслаждаться каждой секундой, когда она будет меня наставлять и объяснять, как именно я должен ее любить.
И я буду любить ее так, как она захочет, и так, как смогу.
ГЛАВА 37
Бек
Я скользнул руками по ее бедрам, поднимая ее юбку.
— Ты знаешь, к чему это приведет.
— Я знаю, что ты пытаешься залезть в мои трусики, — ответила она, откинувшись на стол и раздвинув ноги. Жалоб не прозвучало. — Но не знаю, что именно ты имеешь в виду.
— Ты же понимаешь, что я только что признался тебе в любви, и ты, очевидно, тоже меня любишь, что мы впервые за много дней остались наедине и что я мечтаю прикоснуться к твоей коже с тех пор, как мы покинули Шотландию?
Она усмехнулась в ответ. Эта женщина одной только улыбкой способна прикончить меня.
— А помимо этого? — спросила она, запрокинув голову, когда я все настойчивее и настойчивее целовал ее в шею.
— Мы должны окрестить твой новый офис. Таким образом, каждая встреча, каждый телефонный звонок, каждая мысль здесь будут напоминать обо мне.
Я начал расстегивать ее блузку, но она остановила меня.
— Бек, нас видит весь Лондон.
— Нет, если только кто-то не стоит на куполе собора Святого Павла. — Она попыталась меня прервать, но мое веселье, должно быть, отразилось на моем лице, и она остановилась. — Прежде чем ты скажешь что-нибудь о людях, наблюдающих из Золотой Галереи или Каменной галереи — они закрыты. — Я закончил расстегивать ее блузку. — А если проходила какая-то частная выставка или объявился нарушитель, проникший после закрытия. — Я наклонился и поцеловал ее между грудей. — Тогда думаю, они заслуживают шоу.
Я опустил руку между ее ног и стянул с нее трусики. Она ахнула, стоило мне провести пальцами по ее киске.
— Вау, ты такая чувствительная.
— Не дразни меня, — взмолилась она. — Только не сегодня.
Я погрузил в нее два пальца, и она застонала.
— Обещаю, никаких поддразниваний.
Не совсем поддразнивания. Но самое лучшее происходит тогда, когда очень сильно стремишься к желаемому.
Я убрал руку и выпрямился, пробуя ее на вкус, облизывая пальцы.
— Слаще меда, — промурлыкал я.
Она села и потянулась к моей ширинке. Я сделал шаг назад, снял куртку и повесил ее на вешалку за дверью.
— Бек, — взмолилась она.
Я перевел дыхание. Нам не куда было спешить. Нас впереди ждала целая жизнь, чтобы...
Заставлять ее умолять.
Заставлять ее кончать.
Делать ее счастливой.
И я собирался наслаждаться каждым моментом.
Расстегнув запонки на рубашке, я положил их на стеклянный стол и закатал рукава. Стон Стеллы дал понять, что, несмотря на все протесты, ей понравилось немного помучиться.
Она была моей идеальной женщиной во всех отношениях.
— Ты такая нетерпеливая. Что мне с тобой делать? — спросил я.
— Все, что захочешь, — ответила она.
Как я уже сказал — идеальная женщина.
Я не стал больше ничего говорить, просто стоял, любуясь ею, любуясь ее восхитительной киской, готовой к моим пальцам, губам и члену. Стелла застонала и опустила руку, чтобы коснуться себя.
В мгновение ока я обхватил пальцами ее запястье.
— Нет, ты должна спросить у меня. Играть с ней позволено только мне. — Я взял ее руку и приложил к своему покрытому тканью члену. — А это твое.
Стелла нащупала молнию, а затем вцепилась в нее пальцами.
Такая охренительно нетерпеливая.
Такая чертовски идеальная.
Моя.
Я стиснул зубы, но не смог удержаться и толкнулся в ее руку. Черт, даже ее пальцы были лучше, чем все, что у меня было до Стеллы.
— Не думаю, что ты сможешь сдержаться, — заявила она. — Даже если очень того хочешь.
— Желаешь проверить эту теорию? — уточнил я, отступая от нее.
Она покачала головой; паника отразилась на ее лице.
— Нет!
Я толкнул ее на стол. С одной стороны он был освещен уличными фонарями, с другой — затененный.
Я развел ее колени в стороны и наклонился, чтобы в очередной раз восхититься ее лоном. Оно было прекрасно — мягкое, сладкое, горячее и нуждающееся. И теперь оно принадлежало мне.
Стелла заерзала под моим взглядом, но не от смущения, а от желания. Черт, как же мне так повезло?
— Пожалуйста, Бек.
Она была права. Я не мог сдержаться, да и не хотел. Прижал головку члена к ее входу и постарался не взорваться от обжигающего жара. Боже, как же мне этого не хватало. Я скучал по этому. Скучал по ощущению, что у меня есть все, что мне нужно. Только когда она ушла, я понял, что она значила гораздо больше, чем я мог себе представить.