Слишком много вопросов.
Я сунула щеточку для туши в тюбик. Бек все не возвращался с мероприятия для мальчиков, чем бы они там ни занимались, и мне не хотелось, чтобы создавалось впечатление, что я его жду. Слава богу, я сделала педикюр четыре дня назад, и он выглядел еще прилично, поэтому я схватила черные сандалии. В тот вечер мужчины и женщины ужинали раздельно, что, несомненно, было неким подобием мальчишника и девичника. Мне это казалось надуманным и нелепым, и, как ни не хотелось мне это признавать, я с большим желанием провела бы вечер с Беком, понимая, однако, что растущие теплые чувства к нему могут быть всего-навсего плодом моего разыгравшегося воображения.
Я буквально подскочила, услышав звук поворачивающейся дверной ручки, но все же успела застегнуть вторую сандалию к тому моменту, как Бек вошел в комнату.
– Привет, – сказала я, чувствуя себя так, словно меня застали за каким-то недостойным занятием, и сердце затрепетало в груди, словно осенние листья на ветру.
Он оглядел меня с головы до ног.
– Ты выглядишь… – Его глаза расширились, когда он встретился со мной взглядом. – Очень мило.
Он произнес это так, словно провел языком по моей коже, и его слова завибрировали у меня внизу спины. Почему в его исполнении слова «очень мило» звучат так сексуально?
– Спасибо, – ответила я, надеясь, что он не прочитал мои мысли.
– По твоему виду можно понять, что ты куда-то собираешься, – сказал он, когда я подхватила вечернюю сумочку.
– Мы сегодня ужинаем раздельно, – объяснила я, открывая сумочку, чтобы проверить, все ли необходимое положила, хотя делала это прямо перед его приходом. Просто я не могла смотреть ему в глаза – а вдруг он заметил, как мне понравился его поцелуй. Мне хотелось казаться невозмутимой. Ну, подумаешь – привлекательный парень специально разыскал меня, чтобы поцеловать на глазах у всех. Можно подумать, это не понарошку.
– Банкет начинается в половине седьмого.
Он бросил взгляд на часы.
– Я думал, мы успеем поговорить.
Сердце мое оборвалось. Судя по моему опыту, когда мужчина предлагает поговорить, ничего хорошего это не сулит.
Он стянул куртку, бросил ее на кровать и решительным шагом направился ко мне. Я невольно сделала шаг назад, но, подойдя ко мне, он обнял меня одной рукой, а второй обвил шею и снова меня поцеловал. На сей раз поцелуй был более жарким, словно его желание целовать меня копилось весь день. Мое тело обмякло, прижавшись к его твердой, как камень, груди. Он был такой теплый и приятно пах, как лес после грозы.
Он застонал, и его стон вибрацией отдался во всем моем теле. У меня перехватило дыхание, ноги подкосились.
– Это называется поговорить, да? – произнесла я, отстраняясь от него.
Он провел большим пальцем по моей щеке.
– Да. Я не хочу, чтобы… В общем, хотел проверить, не совершил ли я оплошность раньше.
– Когда поцеловал меня? Поэтому решил повторить?
Казалось, он вел себя совершенно искренне. Но я помнила, как верила всему, что Мэтт когда-то говорил мне.
– Совершенно верно.
– Не бери в голову.
– Что ты имеешь в виду?
– Тебе захотелось поцеловать меня, ты это сделал. Подумаешь!
Он усмехнулся и принялся расстегивать рубашку. Мне надо поскорее убираться отсюда. Судя по его намерениям, он скоро разденется, и я не могла гарантировать, что сумею удержать себя в руках.
– Значит, не хочешь поговорить? А я думал, что женщины любят вести беседы на такие темы.
– Может, ты раньше этого не замечал, но женщины не представляют собой однородную массу, и не все думают и поступают одинаково.
– А-а-а, – произнес он, стягивая рубашку, и я уставилась на его твердую, покрытую бронзовым загаром грудь. Очевидно, он не удалял волосы с груди воском. Такие красивые мужчины, как Бек, имеют полное основание быть тщеславными, но в моем понимании есть что-то ужасно немужественное в полностью лишенной волос мужской груди. – Прошу прощения, я ошибся.