Я никогда не видела эту её сторону. В смысле, я понимаю, что она защищает Джейка, но никогда от меня. Я не угроза.
– Картер любит проводить время со своим отцом. Не думаю, что его заботит, где он будет сидеть. Это всего лишь другой опыт для него. Он отлично проведёт время. Это не должно беспокоить вас, – произношу, глядя на неё.
Она выглядит странно.
Наблюдаю за её тяжёлым дыханием.
– Наверное, – скривила Вероника губы в недовольстве.
– Что вы будете? – спросила я, оглянувшись на женщину.
– О, нет, это я пригласила тебя сегодня, так что, я угощаю, – улыбнулась она.
Я заказала кофе с молоком и шоколадно-миндальное печенье, а Вероника – большой двойной маккиато.
Держа в руке стаканчики, мы заняли место у окна, расположившись друг напротив друга.
– Так мило, что Вы здесь, – улыбнулась я, желая немного рассеять повисшее между нами напряжение.
– Я рада вернуться. Прошло столько времени. – В её глазах была усталость и волнение. – Я скучала по вам, ребята, пока была в Калифорнии. Думаю, мне просто нужны перемены. Или, возможно, перерыв. Не знаю, – пожала плечами Вероника. – Моя жизнь не интересна. Расскажи, что с тобой происходило.
Отпив кофе, оппонентка ждала моего ответа.
– Не так чтобы очень многое. Скоро конец школьного года. Подготовка классов к сдаче экзаменов. В этом году я веду класс с первого урока, потому у меня ощущение, что я всегда опаздываю в школу, – бормочу неуверенно.
Я понимаю, что это не то, что Вероника хотела бы узнать.
– И у тебя новые отношения.
Кажется, женщина хочет вытащить это из меня. Проблема в том, что я чувствую её неодобрение, и это только заставляет меня желать закрыться. Безумие, но это не первый мой разговор с Вероникой о парне. Помнится, в старшей школе, она решила рассказать мне о пестиках и тычинках. Сказала, что не может представить, как дедушка Джек говорит со мной об этом – и мать Джейка была права, единственное, что сказал дедушка: «Никаких свиданий. Давай просто облегчим себе жизнь. Отношения – сложная штука». И с этими словами он просто продолжил смотреть свои новости, что показывали ежедневно в шесть вечера. С другой стороны, Вероника знала и о моём первом поцелуе, и о том, когда я встречалась с кем-то, и о том, когда мы разрывали отношения. Когда мы с Джеком сообщили ей, что я забеременела Картером, женщина расплакалась, и сказала, что всегда в тайне надеялась, что мы будем вместе. Она была разочарована, когда поняла, что этого не произойдёт, хоть и не показывала этого. Вероника поддерживала меня во время беременности, и оказала огромную помощь, когда Картер родился. Я бы не справилась в первые месяцы без неё. Особенно, когда она больше всего нянчилась с ним, в то время как мне необходимо было закончить обучение и получить диплом. Матери Джейка нравилось жить в ЛА, но она проехала всю страну, чтобы помочь нам. И как только мы устроились – женщина вернулась обратно к себе.
– И это тоже, – говорю я о знакомстве с Колтоном, пытаясь скрыть мечтательный взгляд.
– Ты не должна скрывать собственные чувства, Эви. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя подобным образом. Я просто приглядываю за тобой, – показала женщина.
– И вы знаете, как я ценю это. Мне хотелось бы иметь возможность делиться с вами подобными моментами, – озвучила я собственные мысли.
Эта женщина – единственная мать, которую я знала.
– Я тоже хочу этого, дорогая.
Вероника сжала мою ладонь, и я чувствую любовь в её взгляде.
– Мне нужно спросить у вас кое-что, – вздрогнув, отрезаю я себе все пути отступления.
Вероника смотрит на меня выжидающе. Ненавижу, что ставлю её в такое положение, но мне нужно это знать.
– Тот шрам на правом плече у Джейка. Он сказал, что получил его вследствие падения с велосипеда, но это больше похоже на шрам от ожога.
Глаза Вероники распахнулись, в них застыло то же выражение, что и у оленёнка в свете фар, прежде чем женщина взяла себя в руки, посмотрев на меня так, словно я сошла с ума.
– Что, Бога ради, ты имеешь в виду, Эви? – спросила она.
И я возненавидела то, что собиралась сказать, но я не куплюсь на её игру. Проблема в том, что теперь мне больше, чем когда-либо, надо знать, почему она солгала собственному сыну.
– Вероника, я не медицинский эксперт. Я знаю, что Джейк никогда и не интересовался тем, откуда у него появился этот шрам, но, мне кажется, что он имеет право знать, – настаиваю, и женщина вполне могла бы сказать, что это не моё дело, но я не могу отступить. Не сейчас.
– Почему девочки всегда намного больше уделяют внимания деталям, чем мальчики? – спросила она. А после, тяжело вздохнула. – Пожалуй, я догадывалась, что когда-то эта история всплывёт. Просто я рассчитывала, что этот разговор произойдёт между мной и моим сыном, а не с моей дочерью, – произнесла женщина, и это не впервые она называет меня так.
Вероника начала делать это, когда родился Картер, и это только сделало нашу связь прочнее.
– Когда я была моложе, то состояла в плохих отношениях, – начала оппонентка.
– С отцом Джейка? – спросила я.
– Да, с отцом Джейка. В течение долгого времени всё было достаточно плохо. Его зовут Джеймс Матис… – произнесла Вероника.
И как только имя мужчины дошло до моего мозга, не в силах осознать услышанное, я закашлялась, вскочив с места, от чего кофе вылетел с моего рта.
– Вот, – протянула мне оппонентка салфетку. – Теперь ты знаешь, как я чувствовала себя тем вечером, когда ты сказала, что встречаешься с Губернатором Иллинойса, – продолжила Вероника, утирая ладонями покрасневшие глаза и дорожки слёз. И да, я могу понять, как она себя чувствовала.
Мои глаза широко раскрыты, а дыхание – застыло где-то в груди. И стоило мне в полной мере осознать её слова, как мой мир пошатнулся.
– Вы хотите сказать… то, что я думаю – правда?
В моей голове такая путаница. Я едва ли могу сформулировать предложение, не говоря уже и о том, чтобы сложить парочку вместе.
– Это правда, дорогая. – Вероника кивнула, и волнение исказило черты её лица. – Мужчина, с которым ты встречаешься… Он мой сын.
ГЛАВА 22
КОЛТОН
– Пошли, это займёт всего минуту, – убеждаю я Картера выйти со мной на поле и сделать первый бросок. Проблема в том, что мальчик замер и не желает сходить с места.
– Ты иди, а я посмотрю отсюда. Я даже буду болеть за тебя, – взволновано ответил он, и я понимаю, что на самом деле причина в том, что малыш не хочет привлекать к себе слишком много внимания.
Иногда, будучи общественным деятелем, я забываю о том, насколько пристально за мной наблюдают. Для моей жизни это обыденно, но вот судя по взгляду этого парня – для него явно нет.
– Ладно. Тогда я жду того, что услышу твоё подбадривание, – подняв палец, игриво предупреждаю.
Я хотел, чтобы Картер повеселился сегодня. Он славный малый. Пожалуй, для своего возраста, мальчик слишком взрослый. Мне хотелось понравиться ему – странное чувство, потому что ранее у меня не было подобного опыта общения с детьми, кроме того второго класса, что я посетил пару недель назад. Кроме того, я считаю его искренность чем-то вроде глотка свежего воздуха, и мне нравится проводить с ним время. Его мир счастлив, а он – доволен всем. Картер может позволить себе быть просто ребёнком. Думаю, мне так нравится наблюдать за ним, потому что в моём детстве у меня не было реального шанса испытать что-то подобное.
Выйдя на поле, я помахал рукой сегодняшнему питчеру (прим. перев. – игрок, который бросает мяч с питчерской горки к «дому», где его ловит кетчер и пытается отбить бьющий). Первый игрок уже занял своё место, готовый направиться вперёд судьи на базу отбивающего. Этим вечером будет напряжённая игра, поскольку и Кабс и Уайт Сокс, что играют друг против друга, – обе чикагские команды. Кажется, Уайт Сокс есть, что доказать, и теперь они сделали так, что я подаю первый тренировочный мяч. И я бросаю его. Судья оповещает о попадании, и зрители сходят с ума. Теперь я ещё больше ощущаю напряжение. Я вновь подаю, и на этот раз мяч вне игры. Дерьмо! Пытаюсь выглядеть героем для Картера, но получается у меня не очень. Мне хотелось, чтобы он, когда вернётся домой к своей маме, рассказал о том, какой я хороший парень – мне нравится Эви, и впервые в жизни я жажду того, чтобы у нас всё получилось.