– Нет. Семья Матис не будет иметь никакого отношения к кампании.
Далее Губернатор рассказывает о том, что планирует честно бороться за пост, и хочет сосредоточиться на вопросах, что затрагивают сердце и душу американцев. Камера фокусируется на другом репортёре, который спросил:
– Это правда, что Вы недавно воссоединились со своей давно потерянной матерью?
Вопрос возник на экране, и моё сердце дрогнуло. О, Нет! Бедный Колтон… Только не это. Он не должен был узнать это вот так…
– Простите, Сэр. Я понятия не имею, о чём вы говорите, – холодно отвечает Губернатор.
Его голос звучит ровно, словно его и вовсе не задела эта информация. Я наблюдала за тем, как он посмотрел в сторону, где стояли Ал и его отец. Ни один из них даже не дрогнул.
– Следующий вопрос, пожалуйста, – как ни в чём ни бывало, вновь перенаправил своё внимание на прессу Колтон.
– Это правда, что у Вас есть брат, о котором Вы не знали? – спросил другой журналист.
У Колтона вид как у оленя в свете фар, прежде чем это выражение сменяется абсолютным замешательством. О, Господи! Как пресса узнала об этом?
– Не уверен, о чём Вы говорите, – ответил Губернатор. Становится понятно, что у него нет ни единой подсказки.
Кто-то что-то пододвигает, а потом встаёт перед Колтоном. Это женщина в строгом фиолетовом костюме. Она выглядит ухожено. Улыбнувшись на камеру, новоприбывшая произносит:
– Спасибо, что пришли сегодня.
Я замечаю, как Колтон уходит в сторону, где стояла его команда безопасности. Моё сердце так остервенело бьётся в груди, пока я пытаюсь понять, что всё это значит. Кто рассказал это СМИ? Зачем они это сделали? Кажется, меня стошнит прямо здесь – на новый ворсистый ковёр Харви. Повернувшись, смотрю на Джейка – кажется, он в таком же замешательстве, как и я.
– Не знаю, Эви. Когда мама вчера рассказала мне, то добавила, что не собиралась когда-нибудь открывать правду Колтону. Она верит в то, что Джеймс убьёт её в случае чего. Я злюсь на маму, но я чертовски уверен, что не хочу видеть её мёртвой. Сегодня я понимаю, что она делала всё возможное, чтобы защитить меня. Как я могу ненавидеть её за это? Джеймс Матис мой…
Джейк остановился, а после буквально вынудил себя показать слово «отец». Я могу только догадываться о том, как оно бы прозвучало.
– Джеймс Матис – дьявол, Эви. И хотелось бы мне возненавидеть Колтона, потому что ему не нужно было беспокоиться об аренде или еде, как нам, он рос без стеснения в деньгах, но всё же он не просил такой жизни. Он не просил, чтобы его растил слетевший с катушек мужчина. Мне жаль парня.
– Это не закончится сожалением, Джейк. Вероника должна поговорить с ним, прежде чем СМИ раздуют с этого историю. Ей стоит это сделать, прежде чем у них появиться возможность соврать. Колтон заслуживает того, чтобы узнать, что у него есть мать, которой он был нужен. Он вырос, чувствуя себя так же, как и я – нежеланным и нелюбимым.
Улыбка пропала с губ Джейка.
– Ты никогда не была нелюбимой.
Я протягиваю ладонь, чтобы коснуться его плеча, а после продолжаю показывать:
– Ты знаешь, что я имела в виду, Джейк. Ты знаешь, как я чувствовала себя из-за того, что мама бросила меня. Ты знаешь, каково мне было нести на себе бремя того, что я неполноценна и недостаточно хороша для неё. Я почувствовала облегчение, когда Вероника рассказала, что ты рождён вследствие искусственного оплодотворения, потому что это значит, что она так чертовски сильно хотела тебя, что была готова пройти через всё это и вырастить тебя в одиночку.
– Дерьмо, ребята, вы убиваете меня.
Харви шагнул вперёд, его глаза немного блестели. Я даже забыла, что он стоит рядом.
– Харви, ты что, плачешь? – показываю я, пытаясь сдержать смешок.
В этом нет ничего смешного. Просто Харви – этот серьёзный парень редко показывает свои эмоции. Сейчас сам факт этого говорит о серьёзности ситуации. Он отмахнулся от нас, после показав:
– Если вы когда-либо расскажете что-то Каролине, клянусь, я буду отрицать это и назову вас, ребята, лжецами.
По какой-то причине это глупое заявление разряжает напряжённую обстановку и мы втроём истерически смеёмся. Возможно, это просто потому, что смеяться легче, чем плакать. Последствия сегодняшней пресс-конференции могут для всех нас оказаться серьёзными. Если мужчина ещё не знает правду – это ненадолго.
Существует вероятность, что Колтон повернётся ко мне спиной – и я не знаю, как смогу научиться жить без него.
ГЛАВА 30
КОЛТОН
У меня кружится голова, пока член моей группы безопасности уводит меня со сцены к чёрному входу, где меня уже ждёт лимузин. Отец и Ал уже внутри.
– Какого чёрта произошло? – я переводил взгляд с одного мужчины на второго. – Почему я не был готов к этой подставе? Какого дьявола они заговорили об этом?
Я задавал вопрос за вопросом, не давая шанс ни одному из них ответить.
– Не имею ни единого грёбаного понятия, – произносит Ал, выглядя так, словно его вот-вот стошнит.
Он повернул голову ко второму мужчине, и мы оба смотрим на него в ожидании ответа. Папа с силой сжал челюсть, а его карие глаза выглядят почти чёрными.
– Отец? – спрашиваю, и он передаёт мне свой телефон.
– Пока мы разговариваем, эта статья уходит на печать, – сказал он. В его голосе ни капли удивления.
На главной странице «The Sun» фото Эви, где она сидит в кафе с Вероникой. Моя первая мысль – что отец вытворил на этот раз? На фото видно, как женщины, поставив локти на стол, наклонились друг к другу, словно пытаются минимизировать то, что кто-то подслушает их разговор. Мои глаза опускаются к заголовку.
Разрушительная история – эксклюзивные подробности.
Как только Колтон Матис собрался объявить о своём намерении баллотироваться на пост Президента, его новая горячая рыжеволосая пассия вступает в сговор с женщиной, что сбежала от него, когда тот был маленьким мальчиком.
Моё сердце замирает, пока я читаю эти первые слова, осознавая, что отец никак не мог иметь к этому какое-либо отношение. Как Эви оказалась втянутой в этот скандал? Она с самого начала собиралась причинить мне боль? Я не хотел верить этому, но эти слова были прямо передо мной. Черным по белому. Не в силах остановиться, продолжаю читать.
Родители Колтона, Джеймс и Вероника Матис, поженились 5 июня 1983 года. Джеймс, член известной семьи Матис, влюбился в начинающую актрису и истинную красотку – Веронику Дэвис.
Сбоку была размещена фотография молодой Вероники.
Джеймс Матис – известный адвокат и партнёр чикагской юридической фирмы «Матис и Лори» – хотел податься в политику. Молодая семья возросла, когда Вероника родила своего первого сына Колтона, а три года спустя – Джейка. Для видимости, они были просто идеалом отношений. Богатство, красота – но едва ли в этом счастье. Джеймса обвиняли во множестве романов с другими адвокатами в его фирме. Вчера мы встретились с одной из его бывших любовниц – секретарём в его офисе, – и попросили прокомментировать ситуацию. Она сказала:
– Джеймс всегда был особенным для меня.
Подтверждает ли это их роман? Пусть рассудят люди. И Виктория. Ходят слухи, что у неё тоже были отношения на стороне. Кто мог бы подумать, что у самых богатых людей Америки так много драмы в жизни?
В 1989 году семья пережила кризис, когда огонь уничтожил их поместье. После этого все следы Виктории Дэвис и её сына Джейка Джеймса Матис исчезли. Мистер Матис использовал собственные связи, чтобы стереть все доказательства существования его жены и сына. Мы проконсультировались с экспертом ФБР, который пожелал остаться анонимным, и он признал, что стереть данные о существовании человека не так уж и сложно. На самом деле, для ФБР это обыденное дело, когда агенту приходится залечь на дно, или если человек или семья попадает в программу защиты свидетелей. Учитывая богатство и связи Джеймса Матис, у него на руках оказались все необходимые инструменты, чтобы это осуществить. (Аноним, агент ФБР)