Повернувшись ко мне, мальчик спросил:
– Что происходит, мам? Случилось что-то плохое? Это как-то связано с тем, что Колтон – Губернатор?
Справедливо, что у Картера скопилась куча вопросов, на которые он хочет получить ответы.
– Давай закажем что-то на ужин. Мы можем воспользоваться обслуживанием номеров. Прямо сейчас мамочка устала. Что если я отвечу на твои вопросы утром? – улыбнулась я сыну.
На самом деле я понимаю, что мне нечего сказать, чтобы удовлетворить его любопытство. Я не понимаю, что происходит, кроме как то, что моя жизнь развалилась на куски.
Криво улыбнувшись, мальчик кивнул.
– Мы можем заказать что-то забавное на ужин?
После этих слов, его настроение тут же повысилось.
– Что забавное? – спрашиваю я.
После, в унисон, мы оба произносим:
– Пицца.
Картер хихикает, а от того, что я немного пощекотала его – мальчик смеётся ещё больше. Он – солнечный свет, что прорывается сквозь тёмные тучи.
– И мороженное, – добавляет он.
– И мороженное, – соглашаюсь я.
Я хочу, чтобы мой сын пережил это как забавный опыт. Не хочу, чтобы он знал, что, возможно, мы оказались в опасности. Повернувшись, он включает телевизор, и я, вздрогнув, выхватываю пульт. Я могу только догадываться, что нас всех покажут в новостях, – мной руководит желание защитить своего сына от цирка, устроенного СМИ и всех тех унизительных вещей, что они обо мне говорят.
К счастью, при себе у нас его школьный рюкзак, в котором лежит его пенал, доверху забитый фломастерами – и ему нравится рисовать комиксы.
– Нарисуй для меня Супермена, – предлагаю я.
– Не, я в настроении для Железного человека, – отвечает мальчик, пожав плечами.
– Звучит идеально, – говорю я. – Всё в порядке, если я схожу в ванну?
Он уже рисует контуры своего персонажа, и просто махает мне.
В ту минуту, что я провожу в ванной, я вновь пишу Колтону:
«Спасибо, что помог нам сегодня. Мы должны поговорить. Пожалуйста, не мог бы ты ответить на сообщение?»
Я жду несколько минут, не сводя взгляда с телефона. Мне нужны ответы. Мне нужно знать, выдержит ли эту бурю все то, что произошло между нами за несколько последних дней. Я начинаю понимать, что наши отношения недостаточно сильны.
«Колтон, пожалуйста, я люблю тебя. Я бы не сделала ничего, что могло бы навредить тебе».
Все ещё никакого ответа. Слова Ала вновь и вновь прокручиваются в моей голове: «И я просто подумал, что где-то в глубине души он вспомнил Джейка и привязался к тебе из-за похороненных воспоминаний. Я не хотел оскорбить тебя, просто я знаю Колтона – и он никогда не завязывал отношений с женщиной. Он вёл себя странно, и теперь я понимаю почему». Надеясь как-то облегчить напряжение, осевшее в моей груди, я делаю глубокий вдох. Но едва ли это сработало. Я решаю наполнить ванну горячей водой, желая хоть как-то успокоить нервы. Но едва ли я откинулась назад, окунаясь в воду, как мои барьеры рухнули, и я потеряла всякий контроль, молясь только о том, что мои слезы останутся безмолвными.
Справившись со слезами, я вновь тянусь к телефону. Мне нужно знать, что говорит СМИ. Это мой способ связи с внешним миром, и поскольку мысли о происходящем меня пугают – я просто должна знать.
Ничто не могло бы подготовить меня к этим заголовкам…
«Раскрыта тайна кандидата в Президенты Колтона Матис»
«Скандал в семье Матис»
«Имеет ли теперь Колтон Матис шансы стать нашим следующим Президентом?»
«Колтон Матис – жертва в сетях лжи собственной семьи»
«Женщина в эпицентре скандала в семьи Матис»
По мере того, как я читала заголовки, в горле подымалась желчь. Как люди могут быть настолько жестокими? Они не знают и половины истории, и всё же позволяют себе судить меня, Колтона, Веронику… Почему не Джеймс сейчас с большой алой «А» на груди? Это охота на ведьм – просто и очевидно. Фото как мы сидим с Вероникой в кофейне теперь облетело весь интернет, выставляя Колтона потерявшим рассудок преследователем. Не думаю, что эти фото Губернатора новые, потому что на них его волосы гораздо короче. Что я собираюсь делать?
Выбравшись из ванны, не желая оставлять сына надолго одного, я принимаю решение заказать ужин. У меня нет сменных вещей, потому я облачаюсь в огромный пушистый халат, предоставляемый отелем для своих постояльцев.
Стоило мне выйти из ванны, как, Картер запрыгнул на кровать.
– Теперь мы можем заказать пиццу? – показал он.
– Конечно.
Я вынуждаю себя улыбнуться ради спокойствия сына, и быстро отправляю сообщение Веронике и Джейку, спрашивая, не хотят ли они присоединиться к нам с Картером за ужином. Вероника быстро отвечает, что уже на пути к нашему номеру. Джейк же присылает только: «Нет, спасибо». Все так запутано. Меня обвиняют в том, что он потерял брата, о котором даже не знал. Я – мать его ребёнка, а наши отношения так никогда и не были оформлены официально. Я встречаюсь с его братом. Так же, по-видимому, если верить СМИ, я – сущий дьявол. Общественность любит Колтона, в то время как я в этой истории – сука, что уничтожила его.
Хуже некуда.
Картер встал на ноги, собираясь открыть для Вероники дверь. Судя по выражению её лица, могу сказать, что она чувствует себя так же плохо из-за происходящего, как и я.
Вероника позвонила в службу обслуживания номеров и заказала для каждого из нас по пицце из предложенного отелем меню. Я попросила её добавить к заказу и три мороженных, желая поднять сыну настроение. Как только она сделала заказ, то любяще улыбнулась Картеру, и мальчик ответил ей тем же. Мне никак не удаётся избавиться от мыслей о том, что ровно насколько мы любим Веронику – мы не знаем её настоящую.
Закончив разговаривать по телефону, женщина подошла к Картеру, и они завели беседу о зарисовках в его альбоме. Мой сын всегда рад обсудить всех супергероев, которых ему нравится рисовать.
– Я выйду на минуту, – говорю я, и оба, Картер и Вероника, кивают, чтобы после вновь вернуться к своему разговору.
– Привет, Тэтч, – улыбаюсь я.
Мне плохо от того, что он просто сидит на стуле снаружи номера, ничего не делая.
– Не хочешь перекусить? Мы только что заказали пиццу.
– Не-а, спасибо, Эви. Я мясоед, но предпочитаю не отвлекаться на еду на работе. Спасибо, что подумали обо мне.
– Конечно, – я замолчала. – Как думаешь, мы могли бы сегодня вечером получить что-то из одежды? – спрашиваю, чуть смущённо опустив взгляд на свой халат.
– Я посмотрю, что смогу сделать с этим, – уверенно кивнул он. – Дайте мне двадцать минут, – улыбнулся мужчина.
– Спасибо. Я войду на несколько минут, – указала я на дверь номера Джейка.
Мимо нас, не выпуская друг друга из объятий, по коридору прошла пара. Я постучала в дверь Джейка, и он открыл её с заспанным лицом. Прежде чем он смог пригласить меня, я увидела вспышку у себя за спиной. Карие глаза Джейка широко открылись, потому я повернула голову, чтобы увидеть, что произошло. Обнимающаяся парочка на самом деле не была парочкой – это репортёры, и они сфотографировали меня в банном халате на пороге гостиничного номера Джейка.
Тэтч оказался рядом с ними прежде чем я даже успела осмыслить произошедшее. Мужчина схватил каждого из незнакомцев за руку и потащил обратно к лифту. Он так же разговаривал по своему телефону, словно по рации. Все произошло так быстро, что я даже не успевала увидеть, что он говорил. Джейк дёрнул меня за халат, втаскивая в свой номер, и закрыв дверь, запер её на дополнительную защёлку.
Он шагал взад-вперёд, глядя в пол и быстро шевеля губами.
Коснувшись его плеча, я показала:
– Прекрати. Мы должны разобраться в этом. Сядь на кровать. Я и без того нервничаю, не хватало, чтобы ты метался.
Мужчина уступил мне, следуя моей просьбе. Это тот момент, когда Джейк ощущается более братом, чем другом. Возможно, именно потому я не обратила внимания на его чувства ко мне.