Чарли предложил другой вариант:
— Ты понял, что не смешон.
Однако в точку неожиданно угодил Дэн:
— Ты собираешься жениться?
— Ага, — изумленно ответил Грэг. — А как ты догадался?
Было заметно, что эта новость расстроила Дэна, так же как и меня. Дэн учился вместе с девушкой Грэга на факультете драматического мастерства в университете. Мы называли ее «Очаровательной Анной». У них с Дэном чуть было не случился роман, но по какой-то причине они так и не оказались вместе. В результате Анна предпочла Грэга. Дэн всегда говорил, что запросто мог бы влюбиться в нее, потому что она была удивительно искренним человеком. Единственным ее недостатком он считал неспособность понять, каким придурком был Грэг.
— Это как в той шутке, — довольно вяло произнес Дэн. — Почему обезьяна упала с дерева?
— Понятия не имею, — ответил Грэг.
— Потому что умерла.
Выждав паузу, он продолжил.
— А почему вторая обезьяна упала с дерева?
— Не знаю, — смущенно сказал Грэг.
— Потому что она решила, что это игра такая, и она захотела в ней поучаствовать.
— И ты хочешь сказать?.. — спросил Грэг, единственный из нас, кто не смеялся.
— Вот этот уже женат, — указал Дэн на Чарли. — А вот этот собирается жениться. — Он указал на меня. — Это лишь вопрос времени — когда же следующая обезьяна решит, что идея хороша. Но я-то уж точно не обезьяна.
— Это ты меня обезьяной называешь? — встрепенулся Грэг как бы возмущенно, но еще не обидевшись окончательно.
— Нет, Грэг, не тебя.
Дэн спустил на тормозах потенциальную возможность ссоры. Хотя Грэг обычно пробуждал в нем не самые лучшие чувства, для свары он был слишком пьян.
Дэн протянул Грэгу руку и сказал:
— Я рад за тебя, приятель.
— Отлично, — с чувством ответил Грэг.
— Женишься, значит, — сказал Чарли, протягивая Грэгу пригоршню жареного арахиса. — А когда ты сделал ей предложение?
— Вчера вечером, — сообщил Грэг, принимая орешки. — Я уже давно думал об этом, а вчера решил — почему бы и нет?
Он повернулся ко мне и спросил:
— Как на счет двойной свадьбы, а? Я с Анной, ты с Мэл, расходы пополам.
Я не засмеялся. Не усмехнулся. Даже плечами не пожал. В общем, не сделал ничего из того, что предполагается в подобных случаях. Вместо этого я заплакал. Настоящими горючими слезами. У всех у нас бывают минуты слабости, — кажется, в тот момент я исчерпал все свои силы. Честно говоря, я даже не помню, когда плакал в последний раз. Мэл любила подшучивать на эту тему — она говорила, что мне в детстве удалили слезные железы, хотя в действительности я просто забыл, как это делается. Зато теперь вспомнил.
Все молчали, уставившись в свои кружки. По-моему, даже музыка смолкла, хотя, конечно, вряд ли. Что ж, я сам себя подставил. Иногда можно дать волю своим чувствам, но сегодня я выбрал неподходящее время и место. Нельзя было делать это в баре, на глазах у друзей, как будто я придурок какой-то. Мои слезы доказали лишь одно — сколько бы я ни прятал голову в песок, пытаясь сбежать от действительности, она всегда настигала меня самым отвратительным образом. О существовании Мэл знали все сидящие за столом, так же как и о том, что именно благодаря этой самой действительности человек в каменном веке изобрел бар сразу вслед за колесом.
После нескольких минут тягостного молчания, навсегда запечатлевшихся в моем сознании, я все же решил объяснить своим друзьям, что на меня нашло.
Скорее всего, это должно было только ухудшить мое положение, но хотя бы временно облегчить мои страдания.
— Мы с Мэл расстались, — признался я. — Она сказала, что я не хочу жениться. Это чистая правда. Но это совершенно не означает, что я ее не люблю…
Не в силах продолжать, я замолчал. Чувство безграничного отчаяния придавило меня всей своей тяжестью.
— Жизнь моя превратилась в полнейшее дерьмо. Кто-нибудь, скажите мне — как жить дальше?
Все подавленно молчали. Подошел высокий жилистый бармен со светлым ежиком на голове и забрал пустые кружки. Я вытер глаза и прочистил горло. Никто по-прежнему не произнес ни слова.
Прошло несколько минут, после чего, как будто только что проснувшись, заговорил Чарли.
— Верни беременна. Она сообщила мне об этом вчера в ресторане. Я что-то такое подозревал. Если мы идем на шикарный обед, значит, что-то не так. Мне казалось, я был готов к этому… к тому, что рано или поздно это должно произойти, и вот теперь… я не хочу быть отцом.
Молчание.
Потом довольно громко кашлянул Дэн, и мы уставились на него.