Я довольно долго переминался с ноги на ногу в приемной, надеясь, что рыжеволосая секретарша все-таки обратит на меня внимание, когда дочитает наконец последний выпуск «Hello!». Не тут-то было! Я уже собрался уходить, решив, что заявляться сюда не следовало, как вдруг она подняла голову, оторвавшись от фотографий испанской королевской семьи, и безмятежным голосом произнесла:
— У нас сегодня сумасшедший дом. Чем я могу вам помочь?
— Я хотел бы поговорить с мисс Бенсон.
— У вас назначено?
— К сожалению, нет.
— А из какой вы компании?
— Я не из компании.
Подняв трубку, она выжидательно посмотрела на меня.
— Как мне вас представить?
— Скажите, что с ней хочет поговорить человек, благодаря которому у нее молоко из носа текло.
— У тебя есть ровно одна минута.
Войдя в ее просторный, прохладный, по размеру напоминавший ангар для самолетов кабинет, я тут же понял, что Мэл ужасно сердита на меня за то, что я пришел к ней на работу. Я никогда раньше не был здесь. Оглядываясь в поисках ее личных вещей, я заметил герберы на окне (ее любимые цветы) и фотографию родителей на столе. С грустью отметил, что моей фотографии рядом не было. А ведь я точно знал, что когда-то она там стояла: Мэл сама мне рассказала, что выбрала для рабочего стола ту фотографию, где мы с ней вдвоем едим мороженое на пляже в Пэйтоне. С другой стороны, фотографии Роба тоже не было видно, что несколько утешало.
Передо мной вновь стояла Непреклонная Мэл, отвергавшая всякое легкомыслие, да к тому же еще слегка скучающая. Я хотел было спросить, как у нее дела, но, поскольку она молчала, я решил первым не заговаривать. И тут она начала считать: «Три, два, один…» Дойдя до нуля, она довольно резко сказала: «Я попрошу, чтобы тебя проводили» — и начала водить по столу мышкой, как будто и впрямь собиралась работать. Не сказав ни слова, я развернулся и вышел.
Дожидаясь у дверей хромированного лифта возможности сбежать из этого блестящего ада, я размышлял о том, какого черта я сюда вообще приперся. Тут я услышал, как открылась дверь, и в коридор вышла Мэл. Не Непреклонная Мэл, а моя Мэл. Я был рад тому, что хоть мы больше и не вместе, но долго злиться на меня она по-прежнему не может.
— Даффи, подожди, — окликнула она меня. — У меня есть полчаса до следующего собрания. Хочешь, пойдем выпьем кофе.
— Ты же знаешь, я не пью кофе, — ответил я.
Она только улыбнулась.
Мы зашли в небольшое кафе возле ее работы. По дороге мы большей частью молчали. Я видел, что Мэл роль друга давалась непросто, но, к ее чести, она неплохо справлялась.
Утро было теплым и ясным, поэтому Мэл предложила присесть снаружи. Пока она заказывала нам напитки, я отправился искать столик. Выбрав один, я огляделся. Позади сидели две деловые дамы, что-то между собой обсуждавшие. Рядом расположилась похожая на испанку девушка; она завтракала вместе со своим малышом, беспрерывно о чем-то болтавшим. «Что бы ни случилось, — думал я, рассматривая свое отражение в витрине кафе, — жизнь продолжается».
Тут вернулась Мэл с чашкой капуччино и апельсиновым соком.
— Ну, как дела? — спросила она, закуривая.
Она ведь не курит!
— Послушай, мы ведь… друзья, не так ли?
— Ты об этом хотел поговорить?
— И об этом в том числе.
Приподняв брови, она сделала один глоток. Я с интересом наблюдал, как исчезает пенка.
— Знаешь, Даффи, я не хочу показаться грубой. Я ведь все еще хорошо к тебе отношусь. Но и я не из камня сделана. Мне кажется, все эти разговоры о дружбе ни к чему не приведут. Я помню, как в прошлый раз сказала, что была бы рада этому, но мне кажется, это все-таки невозможно. Слишком много всего между нами было.
Глубоко вздохнув, я сказал:
— Я понимаю, это будет нелегко. Но я бы очень этого хотел. Мне кажется, нам обоим будет от этого только лучше. Я обещаю тебе не вмешиваться в твою жизнь. Ну как?
Она неопределенно пожала плечами и вновь затянулась.
— Посмотрим, как все будет. Но я ничего не обещаю.
Какое-то время мы сидели молча. Она пила кофе и курила, я же доканчивал свой сок. Две дамы поднялись и ушли, после чего подошла официантка, чтобы протереть их столик. Взглянув на Мэл, я почувствовал, что она хочет что-то сказать.