— Ты все еще сердишься на меня за эту историю с женитьбой, да?
— Еще бы. Ты что же думаешь — я вот так возьму и забуду о том, что ты не хотел на мне жениться?
— Нет, конечно, — поморщился я. — Просто не знаю, чем я могу заслужить твое прощение, если такое вообще возможно. Как ты думаешь, ты всю жизнь будешь на меня за это сердиться?
— Не знаю. — Она тихо рассмеялась. — Пожалуй, да.
Я попытался состроить скорбную мину, но, судя по моему отражению в витрине, стараться было ни к чему. Чувство раскаяния, по всей видимости, надолго поселилось во мне. Угрызения совести стали моими постоянными спутниками жизни.
Я втянул в рот кусочек льда, покатал его языком и снова выплюнул. Пытаясь подобрать правильные слова, я тем не менее не хотел выглядеть жалким. В то же время я боялся показаться неискренним, просто попросив у нее прощения. Короче говоря, нужных слов так и не нашлось.
— Кстати, а тот парень, с которым я тебя видел в субботу, — это что, новый бойфренд?
Она покачала головой.
— Не совсем.
Дыхание мое участилось. Я мгновенно выпрямился, умудрившись даже пепельницу со стола свернуть. Скрестив все имеющиеся у меня пальцы, я начал лихорадочно размышлять: «Господи, хоть бы он был просто другом! Или еще лучше — давно потерявшимся братом. Но лучше всего — евнухом-одиночкой, с которым она подружилась. В общем, кем угодно, только не любовником!»
— Помнишь, когда мы только познакомились… — сказала Мэл. — Я тогда кое с кем разошлась. Ну, так вот — этот кое-кто был… Роб.
Обругав себя последними словами за идиотский (и ничем не обоснованный) оптимизм, я решил, что больше никогда не буду верить в то, что жизнь — «хорошая штука».
Итак, Роб.
Я помнил о его существовании, но не знал его имени. До этой минуты.
Роб.
Она, наверное, когда-то называла его имя, но что мне было до него в ту пору?
Роб.
Имена бывших бойфрендов моих возлюбленных никогда не задерживались в моем мозгу. Зачем?
— Ты теперь встречаешься с тем самым Робом, с которым когда-то встречалась целых два года? С тем самым Робом, который сделал тебе предложение? И который, как ты сама выражалась, слишком «давил» на тебя? И которого ты бросила, потому что не хотела жить вместе? — Я саркастично вздохнул. — Ах, так значит, с тем Робом. Что ж, я отлично его помню.
— Да-да, с тем самым, — спокойно переждав мои потуги к остроумию, произнесла Мэл. — Я встретилась с ним случайно в баре «Цинк» вскоре после того, как мы с тобой разошлись. Мы тогда просто поболтали, вспомнили прежние времена. Короче говоря, ничего такого. Через пару дней он мне позвонил и предложил вместе поужинать. Сперва я отказалась, а потом подумала — а почему нет? Почему, собственно говоря, я должна проводить вечера в одиночестве и слезах? Почему бы не провести с кем-нибудь приятный вечер? Вот я и провела. И не считаю, что мне нужно за это извиняться.
Она остановилась, переводя дыхание.
— Я ответила на все твои вопросы, Даффи?
Совсем даже не ответила. Нисколечко. Но, в конце концов, некоторые вещи лучше не знать вовсе.
Сказать мне было нечего. В каком-то смысле заданный ею вопрос являлся вызовом — посмею ли я взглянуть правде в лицо, осознав наконец что натворил.
— Ты… ну, ты понимаешь… ты счастлива с ним? — неожиданно для самого себя спросил я.
Она улыбнулась.
— На тебя это совсем не похоже — говорить намеками.
Мэл решила, что я говорю о сексе. Она явно не понимала, что я никогда в жизни не заговорил бы с ней о том, как именно они с Робом занимаются любовью.
— Ты неправильно меня поняла, — начал объяснять я. — Я имел в виду исключительно то, что сказал: ты счастлива с ним? В прямом смысле этого слова.
Кажется, она не ожидала такого вопроса.
— Да, пожалуй. Я счастлива с ним.
— Я очень рад, ведь ты этого заслуживаешь.
Мы опять замолчали. Последнее время моя жизнь состоит исключительно из таких вот пауз. Я уже начал привыкать к ним. Ну, еще одну паузу, ну, пожалуйста! Скоро я буду рыскать по задворкам лондонских клубов в поисках дозы молчания. Эти паузы подстерегали меня повсюду, при каждом удобном случае подчеркивая мою неадекватность окружающему миру.
— Но ведь ты не об этом хотел поговорить, не так ли? — прервала молчание Мэл. — Давай, рассказывай — в чем дело? Что-то случилось?
Я посмотрел на женщину с младенцем, затем на столик с недоеденным круасаном, затем на свое отражение в витрине кафе.
— Я получил сегодня вот это письмо, — сказал я, разворачивая и протягивая Мэл конверт. — Оно от моего отца.