Мэл подняла с пола мои джинсы и довольно игриво бросила их мне.
— Ты ведь специально все это сделал?
— Что именно?
— Ну, пришел, чтобы соблазнить меня. Весь такой хорошенький и изнемогающий.
— Ничего подобного! — запротестовал я.
— Ах, вот как! Что же, меня и соблазнить уже нельзя? — рассмеялась Мэл.
И тут я начал наступать на нее.
— Да, а ты? Разве не ты пригласила меня к себе домой? Впрочем, ты это сделала лишь потому, что приревновала меня к Алекс. До сих пор я слушал твои бесконечные рассказы о Робе Первом, и это было ничего. Ведь это у тебя кто-то был. Но как только я нашел себе кого-то, тебе это не понравилось. Разве я не прав?
Я прекрасно понимал, что говорить этого не следовало. Да, я был прав. Да, я выиграл пару очков в соревновании под названием «Прав я, а не ты». Но стоили ли они того? Нет, конечно. И почему я не умею сдерживать себя в нужное время?
Мэл не сказала ни слова. Она лишь молча оделась, схватила сумку и припечатала входную дверь к косяку с такой силой, что в квартире что-то упало и разбилось. Я заглянул в соседнюю комнату. Там валялся Толстый Будда, а голова его все еще катилась по полу. Собрав осколки, я с грустью положил их на столик.
Вернувшись в спальню, я выглянул в окно. Мэл как раз садилась в свою машину и вновь изо всех сил хлопнула дверцей. Как-то странно было наблюдать все это со стороны. При том, что в голове вертелась только одна мысль: «У нее же волосы мокрые!»
Короче говоря, что ты предлагаешь?
— Даффи, привет. Это Мэл.
— Привет, — сдержанно ответил я. Я не слышал и не видел ее ровно две недели. — Как Тоскания? Давно вернулась?
— Полчаса назад.
— Как прошел отпуск?
— Нормально, — неуверенно ответила она. — Вот только еда мне не понравилась. У меня постоянно болел желудок.
Наверное, было бы невежливо с моей стороны спросить ее, не болел ли желудком и Роб Первый. Но зато появилась надежда, что его скрутил гастрит. Или у него случился понос. Или, на худой конец, его замучила аллергия.
— А как бедняжка Роб?
— Он не смог поехать. Дела на работе.
Вот это да! Это даже лучше, чем болезнь. С работы не отпустили!
— Мне очень жаль, — беспечно сказал я.
— Не сомневаюсь, — ответила Мэл язвительно. — Но я не по этому поводу тебе звоню. Я долго думала над твоими словами. Наверное, ты прав: я действительно приревновала тебя к Алекс. И вообще, не надо было мне приглашать тебя домой и поддаваться соблазну. Наверное, я просто хотела удостовериться в том, что ты все еще хочешь меня. Да и ты, я уверена, хотел того же. Разве нет?
— С чего ты это взяла?
— Да потому что я знаю тебя как облупленного.
В ее голосе слышна была стопроцентная уверенность в собственной правоте. Впрочем, она действительно была права.
— Ну, хорошо, предположим. И что с того? Ты испытываешь какие-то чувства ко мне. Я испытываю какие-то чувства к тебе. При этом мы хотим в жизни разных вещей. Плюс ко всему мы встречаемся с другими людьми.
Тоном, не терпящим возражений, она заявила:
— Значит, так. Приходится признать, что мы все еще нужны друг другу, хотя и хотим от жизни разного. Но ведь мы провели вместе много лет и, следовательно, не можем так просто расстаться. Нам необходимо быть частью друг друга…
Чувствовалось, что Мэл основательно подготовилась к нашему разговору. Была у нее такая привычка: пускаться в анализ ситуации и извлекать оттуда всевозможные выводы. Но сейчас я не был готов все это выслушивать. Довольно раздраженно я прервал ее:
— Короче, что ты предлагаешь?
— Иногда ты просто несносен, Даффи!
Похоже, она рассердилась.
— Я предлагаю следующее: раз уж мы не можем жить вместе, но и друг без друга жить тоже не можем, нам нужно совершить наконец взрослый поступок и тем самым положить конец взаимным мучениям.
Ответа на свой вопрос я так и не получил.
— Ну хорошо. И что ты имеешь в виду?
— У тебя и у меня есть совесть, и несмотря на то что один из нас старательно делает вид, будто ее у него нет, это не так. Короче, я предлагаю на манер преступников, которых суд заставляет смотреть в глаза своим жертвам, встретиться нам всем вчетвером.
— Ты шутишь?
— Ничуть. В этом есть глубокий смысл.
— Возможно. На планете под названием «Прибежище психов». Но на матушке-Земле такого рода предложения можно услышать только от сумасшедших.
Ничуть не смутившись, Мэл продолжала:
— Понимаешь, как только мы повстречаемся все вместе, с нашими партнерами, они превратятся в реальность. До сих пор образ Алекс в моей голове был образом «телевизионной стервы, спящей с моим бывшим парнем». А после встречи с ней я пойму наконец, что она «нормальный человек, попавший в непростую ситуацию». То есть она станет для меня реальным человеком, а не раздражающей фантазией.