— Это из Библии.
Услышав ее голос, мистер Уоттс повернул голову ровно настолько, насколько было нужно, как будто точно знал, где она стоит. Мне казалось, он всегда знал, где среди слушателей стоит мама. Он улыбнулся старому врагу.
Как и когда-то в классе, он жестом предложил ей продолжать. Но теперь на нас смотрели и другие. Один из партизан поднялся и пошел вперед, разделяя слушателей своим мачете, чтобы увидеть, кому принадлежит голос. Теперь, когда к ней было приковано всеобщее внимание, мама испытывала несвойственную ей неуверенность. Она наклонила голову. Ее голос звучал слабее, чем раньше, и она скорее обращалась к земле под ногами, чем к тем, кто смотрел на нее.
— Царица Шебы была мудрейшей черной женщиной, которая отправилась на поиски Соломона, чтобы увидеть, может ли его легендарная мудрость сравниться с ее собственной.
Это то, что она сказала. Она и мистер Уоттс смотрели друг на друга, и именно мистер Уоттс решил закончить вот каким образом. Он обвел взглядом остальных слушателей и начал читать по памяти отрывок из Библии короля Иакова (перевод Библии на английский язык, выполненный под патронажем короля Англии Якова I): «и беседовала с ним обо всем, что было у нее на сердце… и не было ничего… чего бы он не изъяснил ей».
Глава двадцать вторая
Некоторые люди могут смотреть на морской прилив и отсчитывать часы. Другие смотрят на зреющий фрукт и автоматически определяют месяц. На краю серебристого океана бледная полоска луны шептала мне: скоро придет новолуние.
Я терпеливо считала дни до двух событий — наш отъезд, конечно, но больше всего я ждала момента, когда мистер Уоттс решит посвятить мою маму в свои планы покинуть остров.
Я была уверена, что мистер Уоттс еще не поговорил с ней. Она бы обязательно что-то сказала мне. Был бы какой-то знак, что она знает. Какой-то подъем в ее настроении. Она бы захотела поделиться со мной новостью.
Я напоминала себе о том, что мистер Уоттс сказал насчет разговора с мамой. Он сам хотел сделать это. И это было правильным. Я просто хотела, чтобы он поторопился, потому что мама заслуживала больше времени на подготовку, чем отводил ей мистер Уоттс.
Должно быть то, что мистер Уоттс собирался рассказать о Царице Шебы — та часть, в которой она беседовала с ним обо всем, что было у нее на сердце — придало мне отваги, потому что как только зрители разошлись, я последовала за мистером Уоттсом в тень деревьев. Я хотела поговорить с ним наедине, поэтому я ступала осторожно, чтобы не потревожить землю или мистера Уоттса. Мы дошли почти до школы, когда он остановился и оглянулся.
Я увидела большое облегчение на его лице — это была всего лишь я, а не призрак, лязгающий мачете и следующий за ним по пятам.
— Матильда. Боже правый, — сказал он. — Не подкрадывайся так больше.
Но его облегчение испарилось так же быстро, как и пришло. Он выглядел раздраженным, словно знал, о чем пойдет разговор.
— Мистер Уоттс, вы поговорили с мамой?
— Нет, — ответил он и отвел взгляд, притворившись, что услышал что-то вдали. Затем он снова посмотрел на меня.
— Еще нет, Матильда.
Еще нет. Для меня «Еще нет» слишком задержалось после «Нет». И тогда я поняла или думала, что поняла.
— Я не поеду без мамы, — сказала я ему.
Он долго смотрел на меня, проверяя мою решимость. Он ждал, что я передумаю. Ждал, что я заберу свои слова назад. Я смотрела в землю, чувствуя себя неблагодарной.
— Разумеется, нет, — сказал он наконец.
Но что он имел в виду этим «разумеется, нет»? Он поговорит с мамой? Или примет мое решение? Я ждала, пока он объяснится.
— Разумеется, нет, — повторил он и ушел в ночь.
Я решила, что мистер Уоттс просто устал от разговоров, и что все совсем не так, как я подумала, и уж тем более не в таких выражениях. Я была несмышленым птенцом, выплюнувшим назад червяка. Может, он просто позволил мне плескаться в моей собственной луже дерзости, а на самом деле намеревался поговорить с моей мамой.
Я могла бы побежать за ним. Я могла вежливо попросить объяснения. Но я не стала. Я знала, что мне больше по душе, я не хотела знать, скорее, я хотела верить.
На следующее утро я проснулась от оживленного разговора. Мама стояла на четвереньках и говорила с кем-то у входа в хижину, ее большая задница была у моего лица. Я слышала голоса людей на улице. Мама выбралась наружу, чтобы присоединиться к ним. Я быстро оделась и последовала за ней.
Мы пошли к краю джунглей, где каждую ночь спали партизаны. Мы смотрели на примятую траву и угли от вчерашнего костра. Они ушли, не сказав ни слова на прощание. Вся эта история разразилась и исчезла в ночи. Мы смотрели на край зеленых джунглей. Боязливая лесная птичка перепрыгивала с ветки на ветку, ее маленькая тревожная головка вертелась из стороны в сторону. Мы все думали, что могло их спугнуть.