Такер прошёл по коридору мимо антиквариата, которому место в музее, и идеальных (идеально неудобных) комнат. Добрался до кухни, пропитавшейся запахом розмарина и жареной курицы, и кивнул испуганной молодой женщине, что мыла в раковине кастрюли:
– Добрый вечер.
Она застыла, разинув рот, пока с рук в резиновых перчатках стекал мыльный раствор. Такер толкнул одну из застеклённых дверей и ступил на кирпичную дорожку, обрамлённую аккуратными рядами цветов. Какой-то вид лилий, совершенно не похожих на буйное изобилие оттенков и форм в саду Сары. В основном белые, некоторые чуть розоватые. Бутоны слегка трепетали на ветру, будто боялись выпасть из шеренги.
– Успокойтесь, – посоветовал цветам Такер и свернул за угол.
Открывшийся вид поражал не хуже удара под дых.
– Боже.
Настоящая панорама болота и воды, береговых полос и спартины. И большие голубые цапли, переступающие по грязи в поисках рыбки-неудачницы на обед. Ожившая открытка, включая парусники, что бесшумно скользили мимо извилистых заливов и затемнённых тайных зарослей морского леса.
Заходящее солнце зависло над дальним берегом, словно большая ложка тающего оранжево-розового щербета в небесах.
Совершенно потрясающий вид. Единственное, что могло сравниться с этим по красоте, – место, где раньше стояла старая библиотека.
Такер молча пошёл дальше, заметив тщательно подрезанные ухоженные насаждения. Низкая изгородь и геометрическое расположение тропинок напоминали убранство классического английского сада.
За столиком из кованой стали напротив водоёма сидел Карлтон, впитывая в себя окружающее великолепие.
– Дед.
Старик повернул голову и посмотрел на Такера поверх бокала. Его глаза были холодными и дымчатыми, словно сухой лёд.
– Что ж, я бы предложил забить откормленного тельца, но боюсь, уже насладился ужином.
В груди вскипела жгучая ярость.
– Мне надо с тобой поговорить.
– Серьёзно, не стоит хлопотать надо мной, как курица-наседка.
Подавив улыбку, Сара решила не обращать внимания на дурное настроение Мейсона. Раз ворчит, значит идёт на поправку.
– Я только от Такера избавился, – продолжал он, хмуро поглядывая на таблетки – антибиотик и обезболивающее, – которые она вытряхнула себе на ладонь из целой коллекции бутылочек с выписанными лекарствами. – Я и не знал, что девяностокилограммовый мужик может так суетиться.
Белая повязка на голове Мейсона резко контрастировала с сердитым румянцем на его щеках. Зрелище выгодно отличалось от прежнего: белого как смерть лица с жуткими пятнами крови.
– Он за тебя испугался. – Сара протянула ему стакан воды и пилюли. – Естественно, Такер волнуется. Он тебя любит.
Мейсон побагровел:
– Ничего подобного.
– Ещё как любит, – повторила Сара, забирая опустошённый стакан. – Ты в своём роде единственная семья, что у него осталась.
На неё уставились изумлённые янтарные глаза.
– Правда?
От необходимости отвечать её спас донёсшийся снизу низкий мужской голос:
– Ау?
– Ной, мы наверху.
– А это ещё что? – спросил Мейсон, когда на пороге спальни появился Ной с большой коробкой в руках.
– Знак моей симпатии. Мейсон, познакомься с моим братом Ноем.
– Мы встречались. – Тот кивнул поверх коробки. – Как голова?
– Офигительно. А твоя?
Ной улыбнулся, оценив язвительный тон, и повернулся к Саре:
– Это окно?
– Именно.
Он вытащил из коробки прокладку из пенопласта и пластиковый пакет, а следом и основное содержимое.
– Это… кондиционер? – Мейсон с восторгом наблюдал, как Ной принимается за работу.
– Ага. Я решила, что ты и так не в духе из-за постельного режима на ближайшие пару дней, а жара всё только ухудшит.
Сияя от радости, Мейсон схватил Сару за руку и покрыл ладонь поцелуями.
– Ты сокровище. Богиня. Я стану твоим рабом до конца своих дней.
Ной фыркнул.
– Как ни забавно принимать благодарность, признаюсь, это идея Такера. У Ноя есть знакомый, который продаёт кондиционеры, и он уже устанавливал подобные штуковины, так что предложил свою помощь.
– Ты мой спаситель. – Мейсон оперся на локоть. – Сначала шестижаберные акулы, а теперь это.
– Шестижаберные акулы? – переспросила Сара, когда он вновь откинулся на подушку.
– Твой брат рассказал мне о туристе, что потерял руку, когда на его каяк на реке напала акула.
– Неужели? – Она покосилась на брата. Его плечи слегка подрагивали.
– Предупреждён – значит вооружен. Ну или просто вооружён.