– Такер? – Голос Виктории походил на царапанье ногтем по доске. – Такер, где ты, милый?
«Милый?» – мрачно подумала Сара.
– Я сейчас, – отозвался Такер и следом тихо пробормотал: – Попридержи коней. Ты в порядке? – А это уже Саре.
– Лучше не бывает.
– У тебя в волосах листья.
– Просто часть моей садовой темы. Приятного вечера.
Едва она повернулась на дрожащих ногах, как на плечо опустилась рука.
– Ты уронила.
Такер протянул ей кофе. Лёд растаял, но содержимое чудесным образом не разлилось.
– Спасибо.
Вот только пить его Сара не собиралась. И не потому, что готовила глясе для Такера, просто, кажется, аппетит пропал.
К тому времени, как Такер наконец избавился от гостьи, на Суитуотер опустилась тёмная ночь. После неожиданной грозы – которая, собственно, и держала его заложником Виктории последние полчаса – воздух наполнился ароматом дождя. Проходя мимо комнаты Мейсона, Такер услышал жужжание вентилятора. Друг свинтил к себе, якобы учить текст роли, едва стервятница появилась на горизонте.
Трус.
Хотя чья бы корова мычала…
С открытия банковской ячейки прошло уже несколько дней, но пока Такер выяснил преступно мало: только адрес старой библиотеки и что дед до сих пор владеет этой землёй (согласно публичным записям). А Мейсон, научившийся извлекать пользу из городских слухов и проявивший в этом вопросе настораживающее рвение, раскопал, что земля пустовала. Ну, за исключением призрака погибшего уборщика, который периодически являлся пьяным подросткам и повёрнутым туристам.
Такер не знал, как эти сведения влияют на его теорию. И понятия не имел, что предпринять, если теория окажется верной.
Встретиться с дедом? Для отца ведь подобная встреча так хорошо закончилась… Или, может, сказать Хоубейкеру, дескать, есть подозрение, что его начальник, который сейчас восстанавливается после операции на открытом сердце, мог быть соучастником в сокрытии преступления тридцатилетней давности? Ага, а в качестве доказательства всучить несколько старых газетных вырезок и записку от покойного отца.
Несмотря на явную неприязнь Хоубейкера к старику Петтигрю, любой из этих вариантов мог привести к необходимости срочно валить из города.
Такер шагнул в ванную, взял полотенце и вытер волосы, успевшие промокнуть, пока он выбегал поднять стёкла грузовика. А когда вешал полотенце на место, вдруг заметил, что закрывавшая окно простыня развязалась. Такер сдёрнул ткань. Она выполнила своё назначение. Возможно, завтра он измерит окно и подумает об установке настоящих жалюзи. Хотя теперь перспектива появиться перед Сарой голышом не так уж тревожила.
Мысли свернули на дорожку страсти, а затем прямиком к веселью.
«Дармоеда она искала, как же». Непонятно, кого Сара пыталась одурачить, но выглядела она чертовски мило – раскрасневшаяся, растрёпанная и возмущённая.
Такер посмотрел на улицу сквозь скользящие по стеклу редкие дождевые капли. На кухне дома напротив мелькнул свет. Свечи? Из-за грозы у Сары повредилась проводка? Веселье сменилось смутным беспокойством.
Такер рванул в спальню и, схватив мобильник, подошёл к окну.
– У тебя вырубился свет? – спросил, едва Сара ответила.
– Что? Кто это?
В груди заворочалась обида.
– Тебе часто звонят мужчины с нью-йоркским акцентом, чтобы спросить, не осталась ли ты без электричества? Подойди к кухонному окну.
– Свет в порядке.
– Тогда тебе не составит труда найти дорогу на кухню.
Через несколько мгновений показалась Сара, и обида схлынула под напором желания.
– Ты приняла душ.
– Как ты мудро отметил, у меня в волосах застряли листья.
Сейчас её волосы были распущены, влажные кончики слегка завивались. В свете свечей они блестели, словно начищенная медь.
– Милая пижама.
Сара оглядела свои шорты в клеточку и узкую жёлтую майку:
– Нравится? – И спустила с плеча тонкую лямку.
– Понравится ещё больше, если продолжишь.
– Вот так?
Вторая лямка тоже сползла. Ткань облепила грудь. Такер как сейчас помнил, каковы эти соски на вкус.
– Для начала.
Сара замерла и задумалась.
– Почему бы тебе не снять что-нибудь для меня?
– Почему бы тебе не прийти сюда и не снять самой?
– Не знаю. Думаю, мне снова нужно посмотреть товар, прежде чем я приложу такие усилия.
По телу Такера прошла дрожь.
– Хочешь, чтобы я исполнил стриптиз?
– Хочешь, чтобы я покинула свой уютный дом?
Чувствуя себя глупо и сгорая от возбуждения, Такер поставил телефон на прикроватную тумбочку и включил громкую связь. Поколебался. Затем плюнул на всё, шагнул к окну и медленно приспустил рубашку, которую только что надел.