Тут Найджела вскочила, сгребла свои перчатки, сигареты и сумочку и заявила, что им с Мартой пора: у нее встреча на Дувр-стрит, она уже и так опоздала. Марту она подбросит до «Клариджа».
И обернулась к Фанни. Та по-прежнему сидела за столом, уперев локти в столешницу. Надо что-то для нее сделать, подумала Найджелла. Фанни ей родня, пусть и не кровная – значит, по мере сил и возможностей надо ей помогать, наставлять ее.
– Только не говори, Фанни, что до сих пор сохнешь по мистеру Скеффингтону.
– Ну и словечко, – улыбнулась Фанни и подняла глаза, подперев подбородок ладонью. – Разве я хоть когда-нибудь хоть по кому-нибудь сохла?
– Вроде нет, но обстоятельства изменились.
– Хочешь сказать, это я изменилась. Тем не менее я ни по ком не сохну. Что касается Джоба, это он в свое время по мне сох – такое, по крайней мере, у меня было впечатление.
«Бедняжка Фанни, – подумала Найджелла, – ее остается только пожалеть».
– Знаешь, сходила бы ты на прием к сэру Стилтону Байлзу, – произнесла Найджела, чуть помедлив (в течение минуты она взирала на свою несчастную кузину). – Он тебе точно поможет. Сейчас дам адрес. И кстати, насчет якобы сохнувших по тебе мужчин… – Найджелла заставила себя положить ладонь Фанни на плечо, а Фанни заставила себя это стерпеть. – Помни, милочка, что вы с мистером Скеффингтоном оба сейчас на четверть столетия старше, чем были.
– Надо же, какими крупными кусками ты кромсаешь столетия, – только и сказала Фанни, не забыв улыбнуться.
По пути на Дувр-стрит Найджелла заявила Марте:
– Зря мы хлопочем о ее дне рождения. Вот увидишь: она через неделю загремит в приют. Поговорю о ней с сэром Стилтоном: надеюсь, посоветует приличное заведение, – потому что Фанни представляет собой живой пример скорого нервного срыва.
– Или… – Марта заколебалась, но тут выкрутилась: – Или совсем наоборот.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду под этим «совсем наоборот». – Найджелла даже повернула к Марте голову.
– Я и сама не понимаю, – сразу смешалась Марта. – Просто… просто это пришло мне в голову.
Глава 10
Оставалось пережить визит Джорджа.
Даром что Фанни за полдня выдержала визитов в избытке, оставался еще Джордж. Выпроводив кузин, Фанни медленно пошла вверх по лестнице. Сейчас Мэнби вымоет ее локоны, оскверненные прикосновениями Эдвардовых пальцев, а Фанни пока примет ванну (вот и плюс в ее ситуации – не обязательно находиться в одной комнате с собственными волосами). Итак, ванна и полная, вплоть до туфель, перемена платья, и тогда ничто уже не напомнит Фанни, сколь близок был к ней Эдвард.
Поднимаясь по лестнице, внушительной и великолепной, той самой, с которой во дни своей прелести она тысячу раз нисходила к зачарованным поклонникам, Фанни вдруг вспомнила ужасную вещь: однажды ей рассказали, что бывают молодые люди, которые, лелея постыдный помысел, танцуют с пожилыми женщинами и поверх плеч своих доверчивых партнерш подмигивают приятелям. Отвратительно, подумала тогда потрясенная Фанни. И вот она сама сделалась объектом подмигивания. Какая гадость! Шестидесятилетний Эдвард в роли бесчестного юнца; Фанни в роли морщинистой дурынды. Хуже того: Эдвард подмигивал не приятелям, а дворецкому Фанни. Степень мерзости этого поступка такова, что средство против него лишь одно – полное забвение, и относится это не только к поступку, но и к самому Эдварду. Фанни не удостоит его даже гневом.
Гнев кипел в ней до середины обеда – и весь выкипел. Прощай же, Эдвард. Не будет тебе ни пафосных сцен, ни громких слов, таких как «низость» и «срам». Можешь не опасаться мести: нет, самым обыденным образом на тебе поставят жирный крест. Иди с Богом.
Одним больше среди тех, с кем Фанни развязалась; очередной бывший возлюбленный передан ею на милость Господа. Значит ли это, что Эдвард вкупе с остальными отправился в высшие сферы, и не образуется ли там, в сферах, затор из ему подобных? Возможно. Фанни остановилась на повороте лестницы, отдышалась и с удовольствием обнаружила, что мысль об утренней сцене уже вызывает улыбку. Мэнби несла через холл Эдвардов букет. Фанни свесилась через перила и окликнула ее: нет, не для того, чтобы она выбросила розы, ибо ни они, ни подмигивание, заодно с Эдвардом оставленные на суд Господень, больше не занимали Фанни, – а просто сообщить о своем желании принять ванну, вот и все.
– Мистер Понтифридд приедет к пяти, – сказала Фанни.
Мэнби если и не вполне поняла, какая связь между мистером Понтифриддом и желанием принять ванну, ничем своего недоумения не выразила.