Именно поэтому он надеялся, что больше никогда не пересечется с Мэнби.
– Лучше бы тебе, Мэнби, вернуться и ждать меня в автомобиле, – велела Фанни.
– Куда как лучше, – эхом отозвался сочный Хислупов голос.
– Да ведь я ж дороги-то не сыщу, миледи, – ответила Мэнби с прежней непреклонной почтительностью, ибо уже при виде темной лестницы (на которой вдобавок пованивало) решила, что не выйдет из этого парадного без своей госпожи.
Тут, однако, мисс Хислуп, услышав голоса на лестнице, приоткрыла дверь и, явив изможденное свое лицо в обрамлении седых волос, осведомилась:
– Что такое, Майлз?
Осмелев при виде брата, она открыла дверь чуть шире, а Хислуп обернулся к Фанни.
– Вот моя родная сестра, – сказал он, представляя женщин друг другу. – А это, Мюриэль, моя сестра во Христе.
– О, – сказала Мюриэль.
«Что ж дальше-то?» – подумала Мэнби.
Мисс Хислуп застыла недоумевая. Сестры во Христе, которых приводил Майлз, не походили на эту женщину. Несчастные, жалкие создания, они имели стандартный набор нужд: первым делом еда, все равно какая, затем обогрев и сушка у огня, далее – наставления, и наконец, талон в бесплатную больницу плюс благословение мисс Хислуп. С такими сестрами мисс Хислуп научилась обходиться, но что делать вот с этой особой, которая, судя по мехам и прочему, отнюдь не прозябает в нищете?
– Вы вроде как из благородных, – пролепетала мисс Хислуп, щурясь на Фанни. – Как же вас угораздило стать сестрой во Христе для моего брата?
– Это вышло случайно, – с улыбкой ответила Фанни. – Прямо на улице.
– О, понимаю, понимаю. На улице, – отозвалась мисс Хислуп.
Ну вот ситуация и прояснилась. Придется приложить все усилия. Это будет ее первый опыт спасения женщины «из общества». Мисс Хислуп очень хотела узнать, как эта особа угодила на улицы района Бетнал-Грин, а впрочем, этот аспект ее не касался. Все страждущие, приводимые Майлзом, должны получить помощь – и точка.
Мисс Хислуп – хозяйка и спасительница – внутренне собралась и сделала второй шаг на непростом своем пути – взяла Фанни за руку. Она вменила себе в обязанность брать за руку каждое из этих достойных сожаления созданий (да не обманет ее меховое манто, ведь и достойные сожаления создания, случается, носят меха – ровно так же, как венценосцы порой имеют доброе сердце). Пусть, думала мисс Хислуп, у этой Майлзовой сестры во Христе будет по крайней мере ощущение, что ей здесь рады. Несколько нервно мисс Хислуп стиснула руку своей гостьи, а Фанни, которая на любое проявление дружелюбия отвечала с удвоенным энтузиазмом, ответила куда как сердечным пожатием.
Мисс Хислуп напряглась, поскольку отлично знала: пожатия позволительны ей, и только ей, а тем, кто пришел в этот дом за спасением, пожимать руку спасительницы не полагается. Иногда, расспросив гостью, мисс Хислуп даже запечатлевала на ее щеке поцелуй (щеку следовало предварительно залить слезами), но никогда – случись такое, она не знала бы, как реагировать, – никогда ее не целовали в ответ. Наверное, решила мисс Хислуп, таково влияние мехов, и не ей судить гостью. Она будет действовать по проверенной схеме, каких бы усилий это ни стоило.
– Я очень рада знакомству, – проговорила мисс Хислуп несколько принужденно, однако решительно, провела Фанни в комнату, выдвинула третий стул, предложила раздеться и ненавязчивым, хотя и, без сомнения, радушным тоном выразила надежду, что гостья голодна. – Я спрашиваю, потому что мы как раз собираемся ужинать, – пояснила мисс Хислуп.
Что ж, пока все идет неплохо. Схема срабатывала с обездоленными созданиями – похоже, сработает и сейчас. Гостья не стала возражать, а послушно сняла свои меха. Увы: под манто у нее словно таилась тысяча фиалок – во всяком случае, таково было впечатление. Привычный легкий рывок – и комната наполнилась сладким ароматом. Свежие фиалки. Запах греха, мысленно вздрогнула мисс Хислуп и отвернулась, чтобы не получить излишнего наслаждения от аромата. Прискорбно, думала она, весьма прискорбно: эти милые цветы Господь сотворил совсем не для того, чтобы они служили прикрытием непристойного поведения (мисс Хислуп обуздывала свое воображение всякий раз, когда оно готово было подсунуть ей подробности такового). Притом сейчас Великий пост, подумала мисс Хислуп. Да, весьма прискорбно.
– Предложить я могу вам совсем немного – на ужин сардины, – сказала она.
О, этот запах греха! Поистине он выбивает из колеи! И вообще грех не должен пахнуть столь чудесно. Как правило, он пахнет совсем иначе – кому, как не мисс Хислуп, об этом знать!
– Сардины – моя любовь! – выдала Фанни, считая себя обязанной проявлять максимум признательности за все, – ведь здесь, в этой убогой квартире, с нею явно готовы поделиться последним.