Он натянул свою обтягивающую белую рубашку на пуговицах и ответил:
- Это Тейлор. Что происходит, Гудман? Что тебе нужно?
Гудман ответил:
- Тейлор, где ты? Что ты задумал? Ты просто как бы... исчез после всей этой истории с пожаром.
Тейлор прикусил нижнюю губу и посмотрел в сторону дома Рассела. Он обдумывал свое объяснение, обдумывая множество оправданий и возможных ответов. Тейлор был человеком уважения и честности, носил достоинство на груди, как знак чести. Тем не менее, честность должна была бы отойти на второй план в его нынешней ситуации.
Тейлор уныло уставился на свой пах, стряхивая прилипшие ворсинки со своих черных брюк, и ответил:
- Я дома. Я просто... Я просто слушаю дождь и думаю. Ничего важного.
Гудман спросил:
- Ты отпустил все это дерьмо с Уилером, верно? Ты ведь не зациклился на том, что не входит в твое дело, не так ли? - Тейлор сидел молча. Гудман продолжил: - Пусть этим займется ФБР, Тейлор. Ты не можешь раскрыть каждое дело, которое попадается тебе. Одни люди умирают без причины, другие исчезают без следа. Ты не можешь раскрыть их все. И этот парень, Уилер, он тебе не приятель или отец. Ты ни хрена ему не должен. Ты ему ничего не должен, слышишь меня?
Впавший в меланхолию от разглагольствования Гудмана Тейлор сказал:
- Ошибаешься. Я должен с ним покончить. Речь идет не об одном человеке, не об одной семье, а о справедливости. Речь идет о справедливости и мести. Если нам нужно первое, я должен найти убийц Кэрри. Я должен...
- О, да ладно тебе! Прекрати уже нести эту чушь, чувак. Это не гребаный фильм. Ты не какой-нибудь благородный детектив, решающий все проблемы, спасающий всех. Мы оба знаем, что этого дерьма не бывает в реальном мире. Мы надрываем задницы в надежде найти след, а потом идем по нему. Если не находим его в течение 48 часов, мы сметаем его под ковер и переходим к следующему. Это наша работа, это то, что мы делаем. Это то, что мы всегда делали.
С вздувшейся веной на лбу Тейлор ткнул указательным пальцем в руль и крикнул:
- Нет! Нет, это то, что делаешь ты, Гудман, а не я! Я не бросаю убитого ребенка, когда вижу его! Я этого не делаю! Я не могу этого сделать, потому что это не выходит у меня из головы! Я не такой, как ты!
Гудман фыркнул, затем сказал:
- Это чушь собачья, и ты это знаешь. Тебя наверняка нет дома, верно? Ты, блядь...
Когда Гудман разразился очередной тирадой, по машине прокатился слабый глухой звук. Тейлор повернулся направо и увидел мужчину, стучащего в окно пассажирского сиденья. Рука мужчины была затянута в черную резиновую перчатку. Тейлор нахмурился, медленно опустил телефон и выглянул в окно. Мужчина наклонился и заглянул в машину.
Тейлор ясно видел его – Рассела Уилера. Рассел был одет в свой фирменный наряд. Черная шапочка скрывала его седеющие волосы, а черная толстовка прикрывала голову. Капли проливного дождя стекали по его черной кожаной куртке и шлепались на землю. Его намерения были неизвестны, но он не казался злонамеренным.
Тейлор не видел ни поджигателя, ни убийцу. Он видел заботливого отца, ищущего ответы. Он видел преданного делу человека, жаждущего справедливости, – отражение самого себя. Он был поражен хитрыми действиями Рассела. Он припарковался за несколько домов и не сводил глаз с дома, но не видел, как Рассел ушел. Он мог винить только Гудмана за то, что тот отвлек его.
Приглушенным тоном Рассел спросил:
- Bпустишь меня?
Тейлор громко сглотнул и медленно кивнул. Он поднес телефон к уху и сказал:
- Я позвоню тебе позже, Гудман.
Рассел и Тейлор мирно сидели в седане, уставившись в лобовое стекло и слушая успокаивающий дождь. В машине дуэт вел себя необычно тихо. Атмосфера была пугающе спокойной. Затишье перед бурей... во время бури, - подумал Тейлор. И все же он не осмелился бы вслух усомниться в намерениях Рассела.
Тейлор вздохнул, затем спросил:
- Итак, как вы справляетесь?
Рассел рассеянно уставился на струящуюся воду на ветровом стекле. Журчащая вода необъяснимо гипнотизировала. Он был явно погружен в свои мысли – мысли о жизни и смерти. Он не мог ответить на простой вопрос Тейлора. Он не справлялся с прискорбным событием, он боролся за месть.
Не обращая внимания на вопрос, Рассел сказал:
- Кэрри любила дождь. Ей это нравилось. Знаешь, она всегда выводила свою мать из себя, когда приходила домой мокрая насквозь. Я говорю о том, что она была мокрая с головы до ног, как будто только что вышла из бассейна. Что нас злило, так это то, что... у нее был зонтик, но она никогда им не пользовалась. Она слишком любила дождь, чтобы позволить ему пропасть даром. Я ругал ее за это, но она не прекращала. Черт возьми, когда она умоляла, я даже иногда присоединялся к ней. Я выходил и играл с ней под дождем. Взрослый мужчина и милая девушка танцуют под дождем... Это девушка, которую забрали из нашего мира. Ее мать в каком-нибудь притоне или умерла в канаве, я не знаю. Меня волнует только Кэрри. Хотя это не очень приятная картина. Эта картина недостаточно хороша для моей дочери. Вовсе нет...