Уставившись в дверной проем, Рассел прошептал:
- Что, черт возьми, все это значит? Что ты ещё подготовил, Ву?
Дверь открылась в длинный и широкий коридор. С каждой стороны были стальные двери. Каждая прочная дверь была отделена восемью метрами бетонной стены. По коридору эхом разносились сердитые крики и горестные рыдания. Хриплое ворчание и омерзительные стоны просачивались сквозь запечатанные двери, доносясь по коридору – стоны удовольствия и стоны боли, или это было одно и то же?
Интерьер склада был сильно изменен, реконструирован, чтобы вместить сразу несколько камер пыток. Из-за пятен крови на бетонном полу и грязи, прилипшей к новым стенам, склад был неузнаваем для Рассела. Его руки дрожали, когда он смотрел в коридор. Его охватили дурные предчувствия, но он отказался уходить. Все его тело содрогнулось, когда депрессия смешалась с яростью. Болезненные крики эхом отозвались о смерти его дочери.
Нахмурившись острыми глазами, Рассел стиснул зубы и сказал:
- Я убью каждого из вас...
Ботинки Рассела стучали, когда он шел по коридору, блуждая в безумии. Разум велел ему убираться, но сердце говорило двигаться вперед; логика требовала полиции, месть требовала крови. Он не мог больше сдерживать свои эмоции – фляга была полна. Ему нужно было утолить жажду, прежде чем наступит обезвоживание.
Крепко сжимая пистолет в правой руке, Рассел остановился у первой двери справа от него. На прочной двери было установлено небольшое пуленепробиваемое смотровое окошко. Сквозь грязное стекло Рассел мог разглядеть внутренность камеры. Крошечная комната была простой – окровавленный бетонный пол с такими же стенами.
Невысокий мужчина, на фут ниже Рассела, стоял в центре комнаты, глядя в видоискатель удобной видеокамеры с флэш-памятью. Мужчина был одет в длинный черный плащ до лодыжек, а на голове у него был черный мешок. Рассел скривился от отвращения, взглянув на объект съемки оператора.
В дальнем левом углу от входа комнаты стоял обнаженный мужчина. Только лицо мужчины было скрыто черной маской. Он двигал бедрами и громко стонал, насилуя женщину на полу. Миниатюрная брюнетка была бледной, окровавленной и неподвижной – труп. Мертвые не отдыхали после мук при жизни – их насиловали и оскверняли.
Возмущенный своим открытием, Рассел сжал челюсти и пробормотал:
- Нет... Нет... Вы ублюдки... Вы больные ублюдки.
Рассел взялся за дверную ручку, затем медленно повернул. И снова дверь оказалась на удивление незапертой. Он сердито посмотрел на нее, грубо открыл дверь и ворвался в комнату. Оператор повернулся к Расселу с широко раскрытыми глазами. Маска зашуршала, когда мужчина попытался заговорить. Дикарь-насильник в углу продолжал толкаться и стонать, блаженно не подозревая о вторжении.
Оператор, заикаясь, пробормотал:
- Кто ты, черт возьми? Что...
Рассел не ответил. Он нахмурился и нетвердыми шагами подошел к мужчине. Ни секунды не колеблясь, он приставил дуло пистолета между мерцающими глазами мужчины, затем нажал на спусковой крючок. Оглушительный выстрел эхом прокатился по маленькой комнате, и оператор рухнул на пол.
Кровь брызнула на стену и пол позади оператора. Остались кусочки плоти и мозга. Камера щелкнула и лязгнула по бетону, отскочив к самой дальней стене. Обнаженный мужчина, пошатываясь, поднялся на ноги, прижимая руки к ушам. Оглушительный шум прервал его – он не мог насиловать кого-то, когда поблизости раздавалась стрельба.
Повернувшись к Расселу, мужчина пробормотал:
- Черт... Черт возьми... Что за... - oн остановился, уставившись на незваного гостя, потрясенный его присутствием. Мужчина спросил: - Кто ты, черт возьми, такой? Что ты здесь делаешь?
Рассел направил пистолет на обнаженного мужчину и строго потребовал:
- Встань на колени.
Мужчина задрожал и, пошатываясь, встал на колени с поднятыми руками. Рассел крепко сжал черную маску, закрывающую его лицо, затем сдернул ее. У варвара были короткие светлые волосы, ненормальные голубые глаза и чисто выбритое лицо. Судя по гусиным лапкам вокруг его усталых глаз, мужчине было около 40 лет.
Рассел, держа пистолет в футе от головы мужчины, спросил:
- Как тебя зовут?
Обнаженный мужчина заикнулся:
- Мое... мое имя? Почему... Почему ты хочешь знать мое имя?
- Как тебя, черт возьми, зовут? Не заставляй меня спрашивать снова.