— Что? Тебе звонил Брут? Зачем? — Но я же знаю, зачем. Он собирается судиться с нами, потому что думает, что я пыталась его убить.
— Не Брут, а Эндрю Манко. Он позвонил, чтобы недвусмысленно мне сообщить, что если ты уйдешь из компании, то он заберет свою VIP-задницу и отправится куда-нибудь в другое место. — Мне приходится немного отвернуться, чтобы скрыть улыбку. — Смейтесь, сколько угодно, мисс Хэтчер. Но это не смешно. Мы пытаемся как можно больше облегчить продажу «Стоунволл»…
— Продажу? — говорю я. Что за черт?
— Ох, я и забыл, — говорит он. — Тебе же вчера пришлось уйти с собрания, чтобы взять тампон.
Я хмуро на него смотрю. Мудак. Господи. Какой же он мудак.
— Ну… — говорю я, снова взяв под контроль разговор, потом заметив открытую дверь, встаю, закрываю ее и снова сажусь в кресло. — …То, чем я здесь занимаюсь, совершенно конфиденциально.
— Правда? — говорит Стоунволл, приподняв бровь.
— Правда. Я веду себя как глупенькая девушка из эскорта. Девушка, которая бежит за «M&Ms», когда рок-звезды возмущаются из-за состояния зеленой комнаты. Но, знаете, мистер Стоунволл, на самом деле я занимаюсь здесь совсем не этим. Я тешу людское самолюбие, даю советы, дружелюбно слушаю богатых и знаменитых людей сего мира, когда им хочется поговорить об их совершенно уникальных проблемах.
У него совершенно растерянное выражение лица.
— Я лайф-коуч, — говорю я ему простыми словами. — Для звезд. Я даже написала книгу. «Видеть звезды». (Прим. пер.: Лайф-коучинг — система профессиональных взаимоотношений между специалистом в области лайф-коучинга и клиентом, выражающаяся в поддержке и сопровождении человека до получения им необходимого результата в соответствии с его запросом).
— Что? — спрашивает он.
Я почти смеюсь над его растерянностью:
— Она еще не опубликована. Я работаю над этим.
— Это реально? То, что ты мне говоришь, реально? — спрашивает МакАллистер.
— Конечно, это реально. Я вижусь со звездами. Я лучший друг для 27 высокопоставленных VIP-персон. Вот почему они меня любят. Я их слушаю.
— Ты что-то вроде психотерапевта? Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Нет, я не психотерапевт, я — друг. Они говорят, я — слушаю, даю им советы, они принимают их. И вот успех, — я поднимаю руки в одном из этих «вуаля» жестов. — Вероятно, именно поэтому тебе позвонил Эндрю. Я имею в виду, что я здесь давно. Семь лет. Я знаю Эндрю с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. А с Аделин я встретились в самый первый год моей стажировки. Она сегодняшняя VIP-персона. И мы всегда проводим много времени вместе.
— Итак, ты написала книгу за счет времени компании — вот что я должен понять из всего этого разговора?
— Что? Я написала книгу дома, мудак.
— Ты использовала ресурсы компании для исходного материала своей книги?
— Зачем ты это делаешь? — я встаю и разглаживаю платье. — Почему тебе обязательно нужно быть таким злым? Почему все вертится вокруг тебя и твоей компании? Я не использовала ничего, что принадлежит «Стоунволл Энтерпрайзес». Просто подружилась. Неужели компания собирается отобрать моих друзей, когда мы расстанемся?
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но МакАллистер хватает меня за руку и притягивает к себе. У меня покалывает спину в ожидании соприкосновения с его грудью. Чувствую слабый запах одеколона на его шее, когда он наклоняется ко мне и шепчет:
— Я не был злым. Я задавал все те вопросы, которые зададут юристы компании, когда Ваша книга появится на стендах, мисс Хэтчер. Нам нужно…
— У меня есть документы об освобождении от всех обязательств, Мак. — Смотрю ему в глаза, и он удивляется, когда я использую его прозвище. Я даже не уверена, почему так вышло. — Извините, мистер Стоунволл. У меня есть документы. Мне не нужны Ваши адвокаты.
Свободной рукой он скользит на местечко чуть выше моей тазовой кости, а той, что совсем недавно удерживала мое запястье, теперь ласкает грудь.
— Ты что делаешь? — спрашиваю я шепотом.
— Не думаю, что Ваше платье уместно, мисс Хэтчер. — Он скользит рукой по моему бедру, по шелковистой ткани, пока не соприкасается с голой кожей. — Оно слишком кокетливое для четверга.
Он заставляет меня повернуться спиной и прижаться к его телу. Я практически сижу у него на коленях, а он продолжает сидеть на краю стола.
— Ну, — говорю я. — Если хочешь увидеть абсолютно профессиональный наряд, то придется подождать до вторника.
— Что? — он смеется.
Я тоже смеюсь, нарушая сексуальный и в тоже время враждебный момент. И тогда я поворачиваюсь к нему лицом. Теперь я могу смотреть в его голубые глаза, потому что он сидит, а я стою.