Это горячо. И влажно. И мне приятно в полностью противоположном от секса роде. Такое чувство… я не знаю. Словно я ему небезразлична. Как будто он использует меня не только ради секса.
Именно такое у меня ощущение, но этого не может быть. Он — мистер Совершенство, верно? Идеальные парни не западают на скучных девушек вроде меня.
— Итак, сегодня вечером? — спрашивает Мак, бросая полотенце через открытую смежную дверь в свой кабинет.
— Сегодня вечером? — повторяю я в ответ, когда он помогает мне подняться. Я смотрю на кучу одежды на полу и понимаю, что мне нужно ее надеть, чтобы работать. — Мне нужно съездить домой и переодеться.
— Нет, Элли, не нужно. — Мак берет чехол и встряхивает его. — Я кое-что для тебя купил. Это точно не подходит для повседневной пятницы, но мне понравилось, — словно извиняясь, он пожимает плечами.
Я беру чехол, который он протягивает, снова вешаю его на спинку кресла, затем тяну вниз молнию и обнаруживаю нежно-розовое платье. И только раскрыв его, я понимаю, что именно держу в руках.
— Это… да. О, Боже мой. Сколько ты за него заплатил?
— Элоиза, — говорит Мак, заправляя рубашку обратно в штаны, и кончиками пальцев проходится по волосам. — Не вежливо об этом спрашивать, — наклоняется ко мне и целует в щеку. — Для субботы есть наряд?
Срань господня.
— Нет. По субботам я остаюсь дома.
— Нет, в эти выходные не остаешься, — говорит Мак. — У меня планы, и они начнутся сегодня вечером.
Подождите. Тпрууууу…
Это я бью по тормозам. Выходные с ним? Три дня назад я даже не подозревала о его существовании. Я понимаю, что дважды занималась с ним сексом, и два раза — почти сексом, так что на самом деле выгляжу похотливой шлюшкой. Но я не похотливая шлюшка. И хотя все это было весело, через двенадцать дней я ухожу с этой работы, и все эти офисные шалости прекратятся.
Вероятней всего, он передаст этот офис кому-то другому. И тогда та девушка получит все привилегии, которыми сейчас наслаждаюсь я.
— Хм, Мак, — говорю я с улыбкой и, моргая, смотрю на него. — Обычно по субботам я остаюсь дома и просто тусуюсь в шортах и все такое. Но в эти выходные я уезжаю. Мне жаль.
Он так сильно хмурится, что его брови могли бы столкнуться у переносицы:
— С кем?
— Ну, не то, чтобы это было твоим делом, и я понимаю, что мы немного повеселились, поэтому объяснение необходимо, но это конфиденциально. Ты же понимаешь, верно?
— Это Эндрю Манко, не так ли? Я сразу понял, что ты ему нравишься, когда он на днях мне позвонил.
Эндрю? На самом деле это очень хорошая идея.
— В любом случае, я не могу сказать. Мне жаль. Я подписала соглашение, понимаешь? Конфиденциальность.
— Он такой молодой, Элли, — говорит Мак. — Сколько ему? Девятнадцать?
Я смеюсь:
— Ему не девятнадцать. Ему где-то двадцать два.
Глубокие борозды на лбу Мака возвращаются:
— Ты встречаешься с ним в эти выходные?
— Я не могу сказать, Мак. Действительно не могу, извини.
— Ты поедешь к нему домой? Тебя не будет все выходные?
— Мак, — говорю я, вынимая из чехла невероятно великолепное платье. Я знаю, сколько стоит это платье. Тысячи долларов. И он купил его для меня только для того, чтобы сегодня утром сделать все, именно так, как хотел, и не казаться после всего свиньей. — Мне просто неудобно обсуждать Эндрю с тобой, ясно? Я знаю, что на этой неделе нас закружило в вихре, но это лишь три дня, окей? Три дня — это не отношения. И я увольняюсь…
Мак поднимает руку, чтобы остановить меня:
— Я все это понимаю, и ты права, ты определенно… вихрь, — он поправляет пиджак и затем кивает. — На этом я оставлю тебя. Приятных выходных, Элоиза. Надеюсь, ты хорошо проведешь время.
Он выдавливает слабую улыбку, затем возвращается в свой кабинет и закрывает нашу смежную дверь.
Не знаю, что и думать об этом. Или об этом платье. У него такой красивый оттенок розового. И на нем есть ярлык. Я не против потратить на платье сто долларов, но две тысячи? Нет. Ни за что. Бьюсь об заклад, что даже если лет через пять я найду это платье в магазине уцененных товаров, оно все равно будет мне не по карману.
Одна проблема. У меня нет бюстгальтера. Сегодня на мне была маечка. Пятницы для повседневной одежды, что означает, что на протяжении всего рабочего дня под моими малышками не будет никаких корсетных изделий.
Как бы то ни было, я надеваю платье — какой у меня выбор — и понимаю, что у меня еще одна проблема. У платья молния на спине.
Черт.
Смежная дверь снова открывается, и Мак открывает рот, словно собирается что-то у меня спросить. Но вместо этого говорит: