— Да, — говорю я. — Как так вышло, что я ничего об этом не знала?
Дженнифер пожимает плечами:
— Ты была в ангаре сколько? Семь лет? Откуда бы ты об этом узнала?
— Точно. Должна признать, что мне здесь нравится. Приятно находиться рядом с людьми. Во всей этой суете.
— Хреново, что ты уходишь. Знаешь, ты всегда можешь передумать. Даже если МакАллистер не хочет, чтобы ты здесь была, Стоунволл-старший точно хочет.
— Нет, — говорю я, вздыхая. — Я действительно написала книгу и в ближайшее время собираюсь ее опубликовать. Вот почему я ухожу. Мне просто нужно двигаться вперед, понимаешь? Я нахожусь здесь с колледжа. Пришло время.
— Ну, я не хочу твою работу, Элли. Мистер Стоунволл сказал мне тебя заменить, но, честно говоря, я не знаю, как смогу это сделать. У меня есть и своя работа. И, возможно, она не такая увлекательная, как то, чем занимаешься ты, но мне она нравится. Я к ней привыкла. И я хорошо ее выполняю. Я, скорее всего, все испорчу, когда ты уйдешь.
— Нет, не испортишь, — говорю я, улыбаясь. — Я все тебе покажу. И если у тебя на этой неделе найдется время, то я даже позволю тебе пойти со мной.
— Это было бы здорово, — говорит Дженнифер. — Я найду время.
***
Дженнифер действительно сопровождает меня, и до конца недели я передаю ей всю информацию о своем расписании. Но даже несмотря на то, что на этой неделе я выполнила все, что сказал мне Мак, я чувствую себя подавленной.
Утро пятницы, и вообще-то это первый день, когда Мак пришел в офис. Прямо сейчас я слышу, как он разговаривает по телефону в своем кабинете. Это меня убивает.
Больше всего на свете мне хочется ворваться туда и все ему высказать.
На самом деле, я представляла это всю неделю. Представляла, как захожу туда, хлопаю этой смежной дверью и просто набрасываюсь на него. А потом я полностью теряю связь с реальностью, потому что представляю, как он толкает меня к стене и целует, в то время как его рука скользит мне под платье.
Да. Сегодня я надела платье, хотя сегодня и пятница.
По-правде, то самое платье. Платье-карандаш от Виктории Бекхэм за две тысячи долларов.
И я не расстегнула нижнюю молнию. Специально. Хочу ходить перед ним, виляя задницей, и сводить его с ума. Хочу заставить его пожалеть, чтобы он никогда так со мной не разговаривал. Заставить его умолять меня принять его обратно.
Боже. Почему я обманываю себя?
Я смотрю на свой стол и хмурюсь, глядя на два лежащих там телефона. Я всю неделю таскала с собой телефон Хита, не в силах стереть то, что ему присылала. Не в силах даже открыть сообщения и посмотреть на все те глупые-глупые вещи, которые я написала. Не в силах отпустить эту мечту.
Мак считает меня сумасшедшей. «Тебе нужна профессиональная помощь». Вот мудак. От этого действительно больно. Это была безобидная фантазия. И никто не должен был видеть эти сообщения. Если в сообщении говорилось «невозможно доставить», то как, черт возьми, я должна была предположить, что они все окажутся доставлены, как только телефон снова включат?
Не моя вина, что МакАллистер Стоунволл наткнулся на мою фантазию без приглашения.
Резкий стук в смежную дверь заставляет меня вернуться к реальности.
Я встаю и говорю «Входите», командным голосом. Хорошо. Я хочу все высказать, и этот ублюдок… открывает дверь и входит, при этом он выглядит так, словно только что закончил модную фотосессию для обложки мужского журнала.
— Дженнифер говорит, что ты…
— Подождите секунду, мистер Не-Такое-Уж-Совершенство, — кричу я, поднимая руку и обходя стол. Маленькие шажки, которыми мне приходится передвигаться в этом узком платье-карандаше, делают мою вспышку гнева менее эффектной, но я тяжело сглатываю и поднимаю голову, решая постоять за себя. — Ты высказал мне все те вещи в понедельник, и теперь моя очередь говорить…
Я замолкаю, потому что он осматривает на меня с головы до ног, словно хочет съесть. Я жду, когда его взгляд вернется к моему лицу. Меня пленят его лазурные глаза, и я внезапно замираю. От его взгляда у меня начинают торчать соски.
Он не скучает по этому.
— Ваша очередь говорить о чем, мисс Хэтчер?
Я прочищаю горло и глубоко вздыхаю:
— Это нечестно. Все то, что ты сделал и сказал мне в понедельник, не было справедливым!
— Почему ты кричишь? — спокойно спрашивает он.
— Я не кричу, — практически кричу я. — Но я злюсь, поэтому рада, что ты так думаешь. Потому что ты должен.
— Я должен? — спрашивает он.
Боже. Я говорю, как идиотка.
— Ты обвинил меня в том, что я, что? Неуравновешенная? Только потому, что у меня здоровая фантазия? И есть творческое воображение? Есть…