Рано утром, когда мы с мастером сели завтракать, я не сдержался и, еще сам не успев осознать, о чем я, завел с ним разговор. Миссис Виттерспун спала наверху, и мы были вдвоем, дожидаясь яичницы с колбасой, которую готовила Нелли Богг.
— Помните, вы говорили мне про закон? — сказал я.
Мастер, который было, только сев за стол, уткнулся носом в газету, оторвался от заголовков и длинно и непонимающе на меня посмотрел.
— Про закон? — сказал он. — Какой закон?
— Сами знаете. Про наш долг и тому подобное. Что нельзя называть себя человеком, если забудешь о мертвых.
— Конечно, помню.
— Так вот, мы, похоже, нарушаем этот ваш закон налево-направо.
— Каким образом, Уолт? Эзоп и мамаша Сиу живут в нашем сердце. Куда бы мы ни отправились, они везде с нами. Никакая сила на свете не заставит нас их забыть.
— Но мы ведь просто ушли в сторону, разве не так? Какие-то сволочи их убили, а мы даже пальцем не шевельнули.
— Мы ничего не могли сделать. Если бы мы попытались прийти им на помощь, нас бы только тоже убили, вот и все.
— В ту ночь — конечно. Но а как же потом? Если мертвых положено помнить, то, значит, у нас нет выбора, и мы должны найти этих ублюдков и посмотреть, как они трясутся от страха и ждут, что им будет. А мы, черт побери, отлично проводим время — скажете, нет? Скоморошничаем себе в свое удовольствие, катаемся себе по всей стране, деньги гребем лопатой. А как же Эзоп? Как же старая смешная мамаша Сиу? Они, значит, пусть гниют в могилах, а это дерьмо, кто их туда загнал, пусть гуляют?
— Возьми себя в руки, — сказал мастер, пристально глядя на меня, а у меня опять потекли слезы ручьем. Голос у него был строгий, только вот что не злой. — Конечно, их можно найти, — сказал он. — Можно найти и воздать по заслугам, но только на эту работу пришлось бы положить жизнь. На полицию можешь не рассчитывать, Уолт, это я тебе точно говорю, и если ты решил, будто суд вынесет им приговор за убийство, то напряги мозги и подумай хорошенько. Клан повсюду, Уолт, и он держит в своих руках все, даже суд. Клан — это те самые, милые, улыбающиеся тебе люди, которых ты не раз видел на улице в Сиболе, — Том Скиннер, Джад Макнелли, Гарольд Даун — все они члены Клана, все до единого. Король, королевич, сапожник, портной… да мы-то с тобой никто. Нам пришлось бы самим выносить приговор и самим казнить, но только в ту же минуту, когда мы начали бы охоту, началась бы охота на нас. Пролилось бы немало крови, Уолт, и главным образом нашей.
— Так нечестно, — сказал я, хлюпнув носом, сквозь слезы, которые хлынули по щекам новым потоком. — Так нечестно, неправильно.
— Ты так думаешь, я так думаю, и пока мы оба так думаем, за Эзопа с мамашей Сиу можно не волноваться.
— Мастер, но они погибли, погибли страшной смертью, и если мы не сделаем того, что должны, души их никогда не найдут покоя.
— Ошибаешься, Уолт. Они оба давно успокоились.
— Вот как? Значит, теперь вы у нас еще и эксперт по части загробного мира?
— Вроде того, Уолт. Я их вижу. Мы разговариваем, и я знаю, что теперь они не страдают. Они хотят, чтобы мы продолжали делать свое дело. Они сами так говорят. Они хотят, чтобы мы доказали им свою верность верностью делу.