— Что, во имя Бога, случилось с температурой в доме?
Она пожимает плечами:
— Я подумала, что было бы неплохо охладиться.
— Ты думала, что было бы неплохо? — парирую я. — Как ты до этого додумалась?!
Она прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.
— Ну, возможно, станет слишком холодно ходить голышом… — Она пожимает плечами.
О, она не…
Хитрая маленькая шалунья.
— О, я понял! Ты не можешь выдержать, глядя на все это… — Я указываю на свой голый торс.
Она небрежно пожимает плечами.
— Я готовлю тебе хороший ужин, покупаю тебе дорогое вино… и вот что я получаю в благодарность?
Она радостно хихикает:
— Ну, можем пойти простым и быстрым путем, а можем долгим и трудным, Энди. Что выберешь?
— Я знаю, что ты любишь пожестче, — протягиваю я.
— Мне нравится одежда, — шутит она. — И пока ты не придумаешь, как скрыть все эти мышцы, здесь не станет теплее.
— Все… эти … мышцы? — Я делаю вид, что напрягаю бицепс, ухмыляясь при этом.
Я превратился в настоящего пошлого ублюдка, но мне все равно, я счастливее, чем когда-либо за долгое время — даже при таком холодном воздухе.
— Ммм хмм. — Она кивает, изо всех сил стараясь казаться безразличной и нисколько не обманывая меня.
— Если мне придется теперь прикрываться, то сначала я лучше устрою тебе хорошее шоу…
— Брось эту затею, Энди, — предупреждает она меня, когда я тянусь за полотенцем.
— Что я слышу? Ты просишь меня бросить? Ну, как скажешь, детка, — насмехаюсь я, стаскивая полотенце с тела.
Это, наверное, был не самый умный мой ход, здесь чертовски холодно, мои член и яйца, вероятно, вернулись обратно в мое тело, пытаясь найти тепло, но мне все равно.
Я бросаю полотенце ей на диван, и она смеется.
— Иди и надень какую-нибудь чертову одежду, Энди. Господи Иисусе.
Я отдаю ей честь и выбегаю из комнаты.
Если она хочет играть в игры, я тоже могу играть.
Я всегда был хорош в играх.
Ей не потребовалось так много времени, как я думал, чтобы прийти и найти меня.
Я зарылся в ее теплую кровать, полностью устроившись на ночь.
В этом чертовом месте как будто чуть теплее, и если она думает, что я буду спать на диване, то ей лучше подумать еще раз.
— Ты читаешь? — удивленно спрашивает она.
Я ожидал, что ее первыми словами будут «отвали с моей кровати», так что эти слова, какими бы ехидными они ни были, стали приятным сюрпризом.
— Нет. Там есть картинки, — возражаю я, закрывая книгу, которую держу в руках.
Она качает головой, но я не упускаю улыбку на ее губах.
Я начинаю ее изматывать. Я это чувствую.
— Что это? — спрашивает она, подходя ближе и садясь на край матраса возле моих накрытых ног.
— Одна из твоих. Надеюсь, ты не против?
Она приподнимает бровь.
— Серьёзно, из всего дерьма, что ты сделал за последние два дня, именно на это ты чувствуешь необходимость спрашивать разрешения?
— Туше. — Я усмехаюсь.
Она переворачивает книгу в моих руках, чтобы увидеть, что это такое.
— А, хороший выбор, — хвалит она.
Я пожимаю плечами; я ни черта не смыслю в книгах, но, похоже, я знаю кое-что о том, как произвести впечатление на свою женщину.
Затем она смотрит на меня под одеялом и прищуривается.
— Ты не будешь здесь спать.
— Да ладно. На этот раз я даже не голый, правда.
— Приятно знать. — Она приподнимает брови, словно всё ещё ждёт, когда я встану и пошевелюсь.
Я протягиваю руку и хлопаю по другой стороне кровати:
— Ты можешь просто забить на это, ты же знаешь, что не сможешь меня сдвинуть, все эти мышцы довольно… тяжелые.
Она закатывает глаза:
— Серьезно, Энди, убирайся.
— Серьезно, Дилан, залезай.
Она пытается скинуть мои ноги, хихикая.
— Ты не можешь здесь спать.
— Ну, я не могу спать в этом чертовом углу. Мне нужно тепло тела, принцесса, это элементарные принципы человеческой жизни.
— Ты смешон.
— Ты та, кто превратил это место в холодильник, — парирую я, с дерзкой ухмылкой на лице.
— Ты не собираешься двигаться, да?
— Ни на дюйм.
Она хмурится и перелезает через мои ноги, чтобы добраться до другой стороны кровати, изо всех сил стараясь упереться коленями, где только может.
Я стону, когда одно из них приземляется немного ближе к моим яйцам, чем мне бы хотелось.
— Осторожно, драгоценности короны, принцесса, они могут нам понадобиться, чтобы завести детей.
Я не знаю, что я сказал не так, но от выражения ее лица мои вены сковывает льдом.
Она застыла на месте и, кажется, вот-вот расплачется.