В отличие от моего мужа, это единственная и неповторимая отметина на моей коже.
— Принцесса? — зовет он, отрывая меня от моих мыслей.
— А? — Я поднимаю на него глаза.
— Что скажешь?
У меня перехватывает дыхание, когда я читаю это слово на его левой грудине — прямо напротив сердца.
Нина.
Оно такое же, как и моё, но написано черными чернилами. Теперь наша малышка будет храниться не только в моей памяти, но и на обоих наших телах — двух телах, создавших ее жизнь.
— Это прекрасно, — шепчу я.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Проводит пальцем по покрасневшему участку кожи, на котором запечатлен новый рисунок, знак любви и скорби.
Я наблюдаю за его выражением лица все то время, которое мне требуется, чтобы до него добраться. Он выглядит счастливым и грустным одновременно. Это чувство мне хорошо знакомо.
Обхватываю его сзади и прижимаюсь лицом к его спине:
— Я люблю тебя, — бормочу ему в спину.
Он поворачивается, и я отпускаю его, пока он не оказывается лицом ко мне, а затем снова обхватываю его руками.
— Когда-нибудь, если у нас появятся еще дети, их имена будут записаны здесь, рядом с именами их сестры.
Киваю, но ничего не говорю. Единственное, чего я хочу больше, чем того, чтобы у нас был еще один ребенок, — это он сам. Я только что вернула его и знаю, что должна наслаждаться этим, пока мы вдвоем. Мы оба молоды. У нас еще много времени на все остальное.
Наклоняюсь и целую его грудь и имя нашей дочери.
— Я люблю тебя, принцесса, — шепчет он.
Глава 25
Энди
Два месяца спустя
Я распахиваю дверь и бросаю ключи на стол:
— Кажется, я сделал что-то глупое, принцесса, — восклицаю я. — Что-то действительно чертовски глупое.
Она появляется в дверях, и мне приходится перевести дыхание. Я никогда, черт возьми, не признался бы в этом никому — даже ей, но я делаю это каждый вечер, когда возвращаюсь домой. Я так благодарен за то, что нахожусь здесь, с ней, получаю второй шанс, которого я определенно не заслуживаю, и эти чувства сильно бьют меня в грудь каждый раз, когда она входит в комнату.
— И тебе привет. — Она ухмыляется мне.
— Нет времени на формальности, принцесса, это очень важно.
— Мой день прошел хорошо, спасибо, а как прошел твой? — продолжает она свою маленькую игру.
— Господи Иисусе, да перестань ты уже, это очень важно!
Она не двигается ни на дюйм, просто стоит и смотрит на меня, насупив брови, — ждет, когда я уступлю ее нелепой просьбе, и я, как лопух, делаю все, как она хочет.
— Прекрасно, черт возьми, женщина! Как прошел твой день?
— Ммм… Все в порядке. — Она пожимает плечами. — Ничего особенного.
— Серьезно? — требую я. — Все эти театральные штучки ради «ничего особенного»?
Она сдерживает смех:
— Расскажи мне, какую глупость ты натворил на этот раз, — просит она.
— Ты можешь разозлиться, — предупреждаю я.
— Тебя арестовали из-за этого?
Я качаю головой и ухмыляюсь:
— Не в этот раз.
— Тогда я выживу.
— Я заходил на наше старое место…
Ее глаза загораются:
— Оу, как он выглядит?
— Хорошо, принцесса, это похоже на дом.
Она смотрит на меня с умилённым выражением на лице, как бывает, когда я говорю что-то, что она считает милым.
— Я его выкупил, — пролепетал я.
— Что ты сделал?
— Я сделал им предложение, и они его приняли. — Я поморщился.
Тогда это казалось хорошей идеей, а сейчас — не очень. Покупка дома — это то, о чем вы должны сначала спросить свою жену.
У нее отпадает челюсть:
— Ты выкупил наш старый дом?
— Я же говорил, что наделал глупостей. — Я пожимаю плечами.
Она замолкает на мгновение, а затем по ее лицу расплывается улыбка:
— Это был рискованный шаг, Энди… но он не глупый, он … он идеальный.
— Да? — с надеждой спрашиваю я.
— Мммм… — Она кивает, приближаясь ко мне.
— Спасибо, черт возьми, за это. — Я с облегчением провел рукой по волосам.
— Наш дом, — вздохнула она.
— Они покрасили одну из комнат в розовый цвет, принцесса, так что нам придется, бл, позаботиться об этом дерьме, но это наш дом. Это все еще наш дом.
Она скользит руками по моей шее и смеется:
— Не могу поверить, что ты это сделал.
— Мы были счастливы там, Дилан. Это место наполнено нами, — отвечаю я, обхватывая ее тело руками.