— Он был у меня в долгу, — и подмигивает мне.
Такого я не ожидал. Конечно, я в курсе, что у нее много источников информации, но чтоб настолько далеко…
— Ты точно за мной не шпионила все это время? — ухмыляюсь я ей.
— Не обольщайся, — отвечает она и, покачивая бедрами, направляется к «Корвету» 1969 года, припаркованному в углу. — У нас был уговор: он скажет мне только о дне, когда ты выйдешь. Больше ничего. И он сказал. О заседании по УДО, и, собственно, дне твоего освобождения.
Моя теоретически будущая бывшая во время объяснения медленно обходит автомобиль, а затем кивает на него и добавляет:
— Хорошенький.
Только бы не сказать ей, что он мой. А то вокруг много тяжелых предметов, а она все еще вспыльчивая штучка. Я, вроде как, готов сделать для этой женщины что угодно, но если можно избежать перекрашивания моей деточки, то надо этого избежать.
— Итаааак… Мастерская. — Переходит на другую тему Дилан. — И она твоя.
— А ты разве не заметила этого во время вчерашнего нападения? — вопросительно поднимаю бровь. — Там на вывеске написано «Вудман и Стоун».
Я беру ветошь со стола и вытираю руки от машинного масла. Она не отвечает, но возвращается ко мне походкой сексуальной бомбы. На ней облегающее белое платье, подчеркивающее каждый, мать ее, изгиб, о которых я не забывал ни на минуту своего заточения.
— В это время я была немножко в бешенстве.
— Я заметил. Ты до чертиков напугала мою секретаршу.
Она оглядывается на прозрачную стену, за которой видно стойка регистрации.
— Думаю, мне не стоит удивляться, что во всем этом замешана какая-то милая маленькая штучка, — она обводит рукой гараж.
— Бри, — подсказываю я. — Если не другие обстоятельства, подумал бы, что ты ревнуешь.
Дилан засмеялась:
— Мечтай!
Я не слышал смеха моей жены уже несколько лет, и на мгновение я стоял, шокированный чем-то таким обыденным из моей старой жизни. Меня поразило, как сильно я скучал по ней. И я могу сделать что угодно, лишь прикоснуться к ней сейчас, но, полагаю, она меня за это убьет гаечным ключом.
— Ты сделал то, что я просила? — Она смотрит на меня с надеждой, которая глубоко ранит меня.
Я отрицательно качаю головой, и на мгновение она разочарованно закрывает глаза.
Ненавижу себя за то, что дошло до такого между нами. Но мне нужно вернуть свою жену и мне нужно действовать умно. Начнем с того, что Дилан упряма и горда и просто так не сдастся, нужно ее чем-то соблазнить. Итак…
Той же тряпкой, что вытирал руки, начинаю вытирать машинное масло с живота. Демонстративно медленно вытираю. Взгляд Дилан снова скользит по моей груди. Я усмехаюсь, потому что ее нельзя винить за это. Ведь дрянной еде за решеткой я предпочитал тренировки. Сейчас я в лучшей форме в своей жизни. У меня ничего не было, кроме неограниченного времени, и я не терял ни минуты.
Дилан гневно выдыхает, когда понимает, что я опять поймал ее на разглядывании. Она убегает в противоположную сторону гаража и находит себе стул, проверяет его на чистоту и усаживается, скрестив руки на груди
— Не то, чтобы я жаловался на открывающийся вид, но зачем ты здесь, Дилан? — спрашиваю я и беру в руки дрель.
— Прекрати нести эту чушь, Энди! Ты знаешь почему.
Качаю головой от удовольствия:
— Ну, располагайся поудобнее, принцесса, если ты ждешь от меня подписи, ждать придется очень и очень долго.
— Я буду ждать здесь, — отвечает она дерзким тоном.
Я пожимаю плечами и возвращаюсь к работе над машиной. Не знаю, какую игру она затеяла, но, кажется, она не учитывает тот факт, что у меня было тридцать шесть месяцев, чтобы хорошенько попрактиковаться в терпении.
— Как хочешь, — пожимаю я плечами и возвращаюсь к работе.
Надо отдать должное, она продержалась в этом кресле чертовски долго — гораздо дольше, чем я ожидал. Она вставала всего два раза — оба раза, чтобы пописать, и почти не ела. Бри, которая, как мне кажется, искренне боится моей жены, принесла ей кофе и сэндвич; это было несколько часов назад — весь персонал уже давно разошелся по домам.
Кроме этого, она просто сидела и смотрела на меня, пока я работаю, как будто я реинкарнация самого дьявола. Единственный раз, когда она перестала пыхтеть и сверлить взглядом дольше десяти минут, это когда пришел Джефф. Ублюдок даже получил объятие и улыбку.
— Как думаешь, долго она будет там сидеть? — шепчет он мне приглушенным голосом.
— Передай отвертку. — Я указываю на инструмент позади него, и он протягивает его мне. Затягиваю винт, прежде чем взглянуть на своего партнера. — Не знаю, чувак, возможно, всю ночь, если она думает, что меня это раздражает.