– Сколько вам надо?
– Сколько мне надо!.. Господи, не уйдет ли пароход без меня?.. Мне надо, быть может, и много, но… быть может, несколько сотен крон, но…
– Послушайте, вам вовсе не надо чувствовать себя униженной тем, что вы принимаете эти деньги; вы сможете их заработать, если захотите. Вы могли бы оказать мне неоценимую услугу, если бы только я смел попросить вас…
– Если бы ты только смел попросить меня! – воскликнула она, вне себя от радости, что нашелся такой выход. – Господи, о чем ты говоришь? Какую услугу? Какую услугу, Симонсен? Я на все готова! Дорогой мой!
– Пароход отходит через три четверти часа, значит, вы располагаете этим временем…
– Да. И что же я должна сделать?
– Вы должны посетить одну даму и выполнить одно поручение.
– Посетить даму?
– Она живет у пристани в маленьком одноэтажном домике. На окнах там нет занавесок, но на подоконниках – горшки с белыми цветами. Даму эту зовут Марта Гудэ, фрекен Гудэ.
– Так это, значит, она… а разве не фру Стенерсен?
– Послушайте, вы на ложном пути, фрекен Гудэ, наверное, под сорок. Но у нее есть кресло, старое кресло с высокой спинкой, которое я непременно хочу купить, и вы можете мне в этом помочь… Вот возьмите и спрячьте ваши деньги, а я тем временем вам все объясню.
На дворе уже смеркалось; постояльцы шумно выходили из столовой, а Нагель еще сидел в соседней комнате и подробно объяснял все про старое кресло. Действовать надо очень осторожно, эффектными жестами здесь ничего не достигнешь. Камма все больше и больше воодушевлялась, она сгорала от желания поскорее выполнить это поручение, его таинственность приводила ее просто в восторг, она громко смеялась и несколько раз спрашивала, не следует ли ей переодеться или хотя бы нацепить на нос очки. Ведь у него, кажется, была когда-то красная шляпа? Вот она могла бы ее надеть…
– Нет, нет, не надо никаких ухищрений. Вы должны просто попросить, чтобы вам продали кресло, ваше дело – взвинтить цену, вы можете дойти до двухсот крон, даже до двухсот двадцати. И будьте совершенно спокойны, кресло вам все равно не достанется, на этот счет вам волноваться нечего.
– Бог ты мой, такая куча денег! Почему я не смогу его купить за двести двадцать крон?
– Потому что я уже просил во всех случаях оставить его за мной.
– А что, если она поймает меня на слове?
– Этого не будет. Ну а теперь идите!
В последнюю минуту она снова попросила у него гребешок и с беспокойством спросила, не измято ли ее платье.
– Я не желаю, чтобы ты проводил так много времени у этой фру Стенерсен, – сказала она, кокетничая. – Я этого не перенесу, я буду безутешна. – И она еще раз проверила, хорошо ли упрятала деньги. – Как мило с твоей стороны, что ты дал мне столько денег! – воскликнула она, порывисто откинула вуаль и поцеловала его в губы, прямо в губы. Но при этом она была полностью поглощена тем странным поручением, которое дал ей Нагель.
– Как мне тебя уведомить, что все сошло хорошо? Могу я попросить капитана дать не три гудка, а четыре или пять, как ты считаешь? Видишь, не такая уж я дура. Нет, на меня полагайся смело. Неужели я не сделаю для тебя такой малости, когда ты… Послушай, и все же я приехала сюда не ради денег, поверь мне! Ну а теперь разреши мне еще раз поблагодарить тебя! До свиданья, до свиданья!
И она снова проверила, надежно ли спрятаны деньги.
Спустя полчаса Нагель и в самом деле услышал подряд пять коротких пароходных гудков.
XIII
Прошло два дня.
Нагель почти не выходил из номера, сидел мрачнее тучи, выглядел измученным и больным. Он ни с кем не разговаривал и даже к гостиничной прислуге ни с чем не обращался. Одна рука у него была перевязана; как-то ночью, пробродив, по своему обыкновению, где-то почти до самого утра, он вернулся в гостиницу с рукой, обмотанной носовым платком. Он сказал, что поранил руку, споткнувшись о борону, лежавшую на пристани.
В четверг с утра моросил дождик, и от дурной погоды Нагель помрачнел еще больше. Но после того как он прочел, еще лежа в постели, газету и посмеялся над бурной сценой, разыгравшейся во французском парламенте, он вдруг щелкнул пальцами и вскочил на ноги. К черту все! Мир широк, богат и весел, мир прекрасен, и нечего унывать!
Он позвонил, не успев даже закончить свой туалет, и сообщил Саре, что намерен вечером пригласить к себе гостей, человек шесть-семь, таких веселых компанейских людей, как доктор Стенерсен, адвокат Хансен, адъюнкт, и хоть немного рассеяться, а то уж больно уныло жить на нашей грешной земле.
Нагель тут же разослал приглашения. Минутка ответил, что будет; поверенный Рейнерт был также приглашен, но не пришел. К пяти часам все гости собрались в номере Нагеля. Дождь как зарядил с утра, так и не прекращался, было очень пасмурно, поэтому сразу зажгли камин и спустили шторы.