Его прижали к земле, и он запыхтел от негодования. Хультин наклонился к нему и спокойно произнес:
— Слишком многое сейчас поставлено на карту, чтобы я мог позволить себе любезничать. В ближайшие часы у нас есть шанс схватить самого серьезного серийного убийцу Швеции этого десятилетия. Или же он снова улизнет из наших сетей. Сегодня мы знаем, кому он собрался нанести свой смертельный удар. В другой раз мы этого не узнаем. И, как ты понимаешь, я не собираюсь дать осуществиться твоим карьерным планам. Ты рассматриваешь этого убийцу лишь как внезапно появившийся инструмент, позволяющий тебе взять власть в «Урбоинвесте». Я даже где-то могу тебя понять. Но если сейчас ты не выжмешь из себя все, что знаешь об Ане, тебе действительно не поздоровится. Все очень просто.
— У нее какая-то финская фамилия, — прошипел Лунд. — Парккила, Парикка, Парлиика. Что-то в этом роде. Она живет в Сёдере. Это все, что я знаю.
— Это ее дом стал их любовным гнездышком?
— Понятия не имею, клянусь!
— А какие-нибудь групповые секс-оргии, в которых ты и твои случайные знакомые принимали участие? — с дьявольской ухмылкой спросил Хультин.
— Ради всего святого! — завопил Лунд.
— Она проститутка? Девушка по вызову?
— Нет. Не думаю. Не похоже. Она совсем другая. Немного застенчивая.
— Спасибо за сотрудничество, — ответил Хультин и выпрямился. — Если выяснится, что вы дали нам ложную информацию, мы вернемся, чтобы продолжить этот разговор. Хотите что-нибудь изменить или добавить?
— Идите ко всем чертям!
— Что ж, и на этом спасибо, — ответил Хультин и ушел вместе с Сёдерстедтом. — Парккила, Парикка, Парлиика, — повторял он, идя к машине. — Что наиболее вероятно?
— Парккила и Парикка — это нормальные фамилии, — объяснил Сёдерстедт. — Парлиика звучит странно.
— Попробуй разыскать Аню Парккила или Аню Парикка в Сёдермальме, — сказал Хультин. — А затем и всех других людей с фамилиями Парккила или Парикка во всем Стокгольме и окрестностях.
Сёдерстедт набрал номер справочной. Нашлась Аня Парикка, проживающая на Бундегатан в районе Сёдермальм, но не нашлось никакой Ани Парккила. Кроме того, обнаружились еще шесть человек с фамилией Парикка: трое с начальным номером 08, два с номером 018 и один с номером 0175. Сёдерстедт с раздражением занес их в свою записную книжку.
— А что означает номер 0175? — спросил он.
— Халльставик-Римбо, — ответил голос телефонистки, а затем она продиктовала ему полный адрес в Римбо. Он оказался последним.
— Спасибо, — поблагодарил Сёдерстедт и тут же набрал номер Ани Парикка на Бундегатан. Никакого ответа.
— Аня Парикка, — сказал Сёдерстедт Хультину, который ждал у своей машины. — Никто не подходит к телефону.
— Я съезжу туда, — ответил Хультин, прыгая в машину. — Сколько остальных? — выкрикнул он из открытого окна, сдавая задним ходом.
— Шестеро с фамилией Парикка. Трое в Стокгольме и пригородах, два в Уппсале, один в Халльставик-Римбо.
— Разузнай, не приходится ли кто из них родственником Ане. Отправь Чавеса и Йельма по другим адресам. Они там неподалеку.
Хультин уехал. Сёдерстедт позвонил Чавесу.
— Ее зовут Аня Парикка, одно «а», одно «р», одно «и», два «к». Живет в Сёдере. Сейчас, вероятно, в отъезде. Хультин поехал по ее адресу. А вы где?
— Мы ждем у футбольного стадиона. Сине-белым только что досталось, и довольно здорово. Мимо нас едут сотни расстроенных болельщиков.
Сёдерстедт дал им номера 018 и 0175.
— Выясните, не приходятся ли они родственниками Ане. В худшем случае вам придется туда ехать.
— А где находится номер 0175?
— Римбо. У меня есть адрес. Позвоните, если он вам потребуется.
Сёдерстедт без промедления занялся тремя номерами на 08. Два в Шерхольмене, это, слава богу, близко, но один адрес в Хэссельбю.
Шерхольмцы оказались братьями, недавно переехавшими из Таммерфорса и никогда не знавшими никакой Ани Парикка.
— Кроме тетки моего папы из Эстерботтена, — добавил по-фински один из братьев. — Ей девяносто три года, она глуха, слепа, но еще довольно бодра. Может, вы ее ищете?
Сёдерстедт положил трубку и позвонил в Хэссельбю. Ирене Парикка, проживающая там, оказалась старшей сестрой Ани.
— Сколько лет вашей сестре? — по-шведски спросил Сёдерстедт.
— Двадцать, — ответила Ирене Парикка. — Она изучает экономику в университете. Господи, с ней что-нибудь случилось? «Vite Krist!»,[72] — подумал Сёдерстедт просветленно.
— Пока еще не случилось, но может случиться. Нам крайне важно немедленно найти ее. Вы не знаете, у нее есть любовник, который много ее старше?