На пленке послышался грохот, и звук исказился. Судья Францен произнес громким, дрожащим и удивительно странным голосом:
— Я думаю, вам стоит поискать себе новую работу, юная дама. Могу вам кое-что предложить.
— Отдайте диктофон, господин судья, — спокойно произнесла Черстин Хольм.
Йельм осторожно постучал и вошел. Нюберга не было. Хольм все еще сидела на своем месте, слушала записи и печатала на ноутбуке. В комнате было совершенно темно. Она взглянула на него и сняла наушники.
— Да? — произнесла она тем же спокойным тоном, каким говорила «отдайте диктофон, господин судья» несколько часов назад. Время было уже очень позднее.
Йельм положил ей на стол стопку кассет и легонько кивнул.
— Безнадежно, — сказал он. — Но Францен — это настоящий сюрприз.
— Наверно, это было глупо…
— Ты пошла к нему, чтобы немножко напугать?
— Все эти годы он снабжал своего сына деньгами на наркотики и столько раз вытаскивал его из камеры, что стал притчей во языцех в тюремных коридорах. Больше он не сможет перейти «мост вздохов».
Йельм присел на край стола. «Мост вздохов» — так назывался подземный переход между Полицейским управлением и зданием Суда, по которому, опустив голову, уже без малого сто лет шагали узники.
— Ты чертовски хорошо работаешь, — сказал он.
— Удалось ли тебе избавиться от шаблонов? — спросила она.
— Я еще никогда не чувствовал себя настолько потерянным…
— Я понимаю, о чем ты. Появляется основная нить, ты, конечно, хватаешься за нее и начинаешь разматывать, а тут, словно побеги из ствола, лезут все новые и новые. И до самого ствола никак не добраться. Может, человек — всего лишь сплетение всего вторичного и случайного? Как знать?
Черстин Хольм выключила компьютер, потянулась и сказала в темноте:
— У тебя прыщ на щеке.
— Это не прыщ.
Глава 14
Они выбежали из подвала. Они выскочили из стандартного серого автофургона и беззвучно направились к лестнице. В натренированных руках они держали маленькие автоматы.
Они открыли дверь и стали гуськом подниматься по каменным ступеням. Они передвигались совершенно бесшумно.
То один, то другой из идущих первыми оставался стоять с оружием наготове возле двери каждого этажа, как и было помечено на плане. Звук работающего лифта слышался где-то за стеной.
Возле седьмой двери все вдруг остановились. Тот, кто был ближе к двери, распахнул ее, и они рассредоточились по этажу, останавливаясь у каждой квартиры.
Они позвонили в ту, где была табличка «Нильсон».
Никто не открыл. За дверью не было слышно ни звука.
Вперед выдвинули тяжелый бетонный цилиндр. В передней части к нему была прикреплена толстая металлическая пластина, а с обеих сторон находились две ручки. Два человека взялись за них и по условному сигналу прижали цилиндр к двери. Дверь разлетелась в щепки.
Они ворвались в квартиру, по-прежнему двигаясь беззвучно. Внутри царила темнота, шторы в обеих комнатах были задернуты.
В ближайшей к двери кровати лежали три маленьких негритенка, только что разбуженные хлопком. На полу, на матрасе, лежали еще четверо. Пятеро детей уже начали плакать.
Они прошли в другую комнату. На кроватях и матрасах лежали четверо взрослых, с ужасом смотревшие на них. Половина команды осталась в комнате с оружием наготове, другая половина направилась в кухню.
За кухонным столом сидел негр и белый священник, перед ними стояли чашки с кофе. Как завороженные они смотрели на нацеленные на них автоматы.
— Что за черт! — выругался священник. В остальном было совершенно тихо.
Два хорошо одетых господина в одинаковых кожаных куртках протиснулись в кухню, бросили быстрый взгляд на негра и священника и отправились в спальню.
— Соня Шермарке, — произнес один из них, тот, что был светловолосым.
Одна из женщин, сидящая на полу на матрасе, встала, глядя на них с испуганным видом.
— Поищите оружие, — сказал Гиллис Дёос своим людям.
— И наркотики, — добавил Макс Гран.
Глава 15
Йельм изучал свое лицо в неправильно повернутом зеркале заднего вида и заметил, что красное пятнышко на щеке немного увеличилось. Он подумал про рак кожи. Солнце как раз застелило заливы толстым покрывалом щедрого летнего тепла, когда служебный автомобиль Йельма двинулся на приступ крутого подъема у Лильехольмского моста. Побережье, усыпанное дачными домиками, впитывало в себя весеннее солнце, и у Йельма промелькнула мысль о том, открыта ли площадка для минигольфа. На другом берегу выступал в воду маленький Лильехольмский пирс.