— А позволено спросить, о каком соседнем отделе идет речь? — поинтересовался Сёдерстедт.
— Не позволено, — спокойно ответил Хультин. — Итак, продолжаю. Совсем недавно я получил возможность побеседовать с Соней Шермарке. Она прилично говорит по-шведски, и мы обошлись без переводчика. Как обычно, она пришла на виллу в половине девятого утра, заглянула в гостиную, чтобы понять, где ей предстоит убирать, обнаружила Карлбергера в луже крови, позвонила в полицию, назвавшись просто «уборщицей». Затем ее охватила паника, и она убежала домой. Коллеги пробуют выпытать у ее родственников, где находится тайник с русским оружием.
Хультин взял небольшую паузу, а затем заговорил снова:
— Сейчас мы проведем короткую, очень короткую летучку. С большой долей вероятности сегодня ночью в луже крови в гостиной будет лежать четвертая жертва, и нам нужно успеть многое сделать. Не забывайте, что в нашем распоряжении находится множество постовых и участковых полицейских всей Стокгольмской полиции. Думаю, не нужно напоминать, что вы обладаете сейчас большими полномочиями, чем вам положено по рангу, но почему-то упорно продолжаете делать всю грязную работу самостоятельно. Активнее используйте рядовых полицейских. Мёрнер и его подчиненные пока еще держат прессу в стороне от работы нашей группы. Итак, первое: есть ли у кого-либо версии относительно вероятной следующей жертвы?
В главном штабе никто не шевельнулся.
— О’кей. Не более пятидесяти слов, отсчет пошел. Хольм?
— Много допросов, но никаких серьезных результатов. Потихоньку продвигаемся.
— Исключительно кратко. Йельм?
Йельм заглянул в свой блокнот. Там значился целый список имен: Лена Хансон, Георг Хуммельстранд, Оскар Бьеллерфельдт, Нильс-Оке Свэрд, Бенгт Клинт, Якоб Рингман, Юхан Жезл, Соня Икс. Он вычеркнул последнюю и сказал:
— Ничего, черт побери.
— А если поточнее?
— Все три наши жертвы играли вместе в гольф — всего однажды — осенью девяностого года. Если больше жертв не будет, то это может стать нитью расследования. Если Черстин не имеет ничего против, я хотел бы сам заняться Георгом, мужем подруги обеих вдов Анны-Клары Хуммельстранд.
Черстин Хольм неопределенно пожала плечами. Не поняв ее жест, он продолжил:
— Георг — еще одна нить в расследовании линии ордена. А еще есть сутенер Странд-Юлена Юхан, по прозвищу Жезл. Я хочу присоединиться к Нюбергу и попытаться найти его. Сколько у меня слов?
— Уже семьдесят с лишним. Ладно, ищите вместе с Нюбергом. А что у самого Нюберга?
— Вчерашний день был целиком посвящен Стокгольму. Мы прошлись по различным «серым зонам» в поисках возможных связующих звеньев с русскими, в том числе среди осужденных. Я разговаривал с несколькими из них в различных тюрьмах, но они в основном молчат, опасаясь мести. Сегодня мы с Йельмом займемся еще кое-кем. Пабы, спортивные клубы, видеосалоны и прочее.
— Хорошо. Нурландер?
Аккуратный Вигго Нурландер кротко погладил себя по лысине и произнес:
— Я работал в тесном контакте с таможней по вопросам контрабанды товаров из постсоветских стран, но результат в принципе нулевой. Отправителя почти никогда не удается проследить, но у меня есть несколько адресатов, с которыми я буду работать. Я также поговорил с полицией Москвы, Санкт-Петербурга и Таллинна касательно мафии в общем и русско-эстонской группировки Виктора-Икс в частности. Это было нелегко, однако фактически все указывает на то, что это ветвь более крупной мафиозной группы и что она в той или иной форме работает в Стокгольме. Больше других оказался со мной любезен комиссар Калью Лайкмаа из Таллинна. Я продолжу сотрудничать с ним и завтра, и я надеюсь…
Хультин поставил ладонь на ладонь таким образом, что получилась буква «Т»: мол, время закончилось.
Нурландер тут же умолк.
— Экономисты? — спросил Хультин.
— Главный экономист Сёдерстедт, — представился Арто. — Я буду говорить за Петерсона, Флорен и самого себя. Чавес скажет сам. Нам удалось найти кое-что интересное в этой кошмарно запутанной системе предприятий, которую оставили после себя трое этих господ. Наверное, Адвокатское общество потирает руки: там работы на несколько лет вперед. Как только мы узнаем побольше, сразу доложим. Пока можем сказать лишь то, что между империями убитых господ было больше связей, чем нам казалось вначале.