К моменту отъезда в Даларё в работе наступило затишье. Это было время прорабатывания деталей и сведения их воедино. И еще он проверил два старых следа, один из которых оказался важен.
Он начал с того, что позвонил по номеру 071 и получил первый в своей жизни сеанс секса по телефону. Женский голос, вздыхая и постанывая, сообщил, что именно ему хочется проделать с его органом. Впрочем, поскольку упомянутый орган постоянно пребывал в поникшем состоянии, то выполнить предлагавшиеся акробатические этюды ему все равно бы не удалось. Йельм позвонил также в ведомство патентов и регистрации и выяснил, что у предприятия JSHB зарегистрирован в качестве адреса только тот абонентский почтовый ящик в Брумме, номер которого был опубликован в вечерней газете. Поэтому Йельм просто поехал в Брумм к почтовому отделению и стал ждать. Он расположился так, чтобы видеть через окно абонентские ящики, и курил на жарком солнце, которое, вне всякого сомнения, было украдено у июля и августа. Он ждал. После трех часов наблюдения за ящиком номер 1414 маленький, похожий на лиса мужчина вставил ключ в замок, открывая дверцу. Йельм уже так устал, что не смог осуществить свой план — проследить за Юханом Жезлом и выяснить, является ли его предприятие настоящим борделем. Вместо этого он сразу подошел к мужчине и спросил:
— Вы Юхан Жезл?
Человек не медлил ни секунды. Он оглянулся на Йельма и пустился бежать. Йельм подставил ему элегантную подножку, и тот упал, ударившись лицом о стеклянную дверь, прямо к ногам привязанного у входа аккуратно подстриженного пуделя, который начал дико выть. Йельм поднял Юхана Жезла; кровь из его рассеченной верхней губы струей лилась на испуганного хозяина пуделя.
— Зря, — произнес полицейский, надел на мужчину наручники и отвел в машину. Он очень надеялся, что Жезл не запачкает кровью служебный автомобиль.
Хорхе Чавес присутствовал при допросе Юхана Жезла. Они с Йельмом проводили его в своей комнате.
— Мне непонятно многое из того, что касается тех самых рекламных объявлений, которые в лучшие времена занимали всю полосу в вечерней газете, — как будто бы неуверенно начал Йельм. — Зачем размещать в объявлении адрес? Или сегодня так выглядит реклама сводничества и борделей?
— Это карается законом, — нахально заявил Юхан Жезл, указывая на свою залепленную пластырем губу. — Или вы не знаете законов? Какого черта я здесь делаю? У вас нет никакого права…
— Формальная причина вашего задержания — оказание сопротивления сотруднику полиции…
— В таком случае я имею право на адвоката. Предоставление защитника предшествует допросу.
— Вы, по-видимому, хорошо разбираетесь в законах. Однако учтите, что речь у нас может зайти об обвинениях в гораздо более серьезных правонарушениях. Проституция. Сутенерство. Малолетние мальчики.
Жезл выглядел совершенно спокойным:
— В таком случае мне тем более необходим адвокат.
— В таком случае прокурор даст санкцию на ваш арест и отправит вас в суд. Но есть и альтернатива.
— Минутку. У вас нет никаких доказательств. Вы должны меня отпустить.
— А откуда вам известно, что у нас нет доказательств?
Жезл молчал. Йельм спокойно продолжал:
— Сегодня рано утром мы схватили парнишку по имени Йорген Линден, который садился в самый первый поезд в Гётеборг. У него была большая дорожная сумка, как если бы он хотел бежать от кого-то, и я не думаю, что это была полиция. Сейчас он находится в следственной камере и уже через десять минут будет готов давать показания. Инспектор криминальной полиции Чавес проводит допросы с блеском, но… я бы сказал, не без некоторого чисто мужского напора.
Чавес встал и пошел к кофеварке принести по чашке кофе и выиграть время, чтобы оправиться от изумления. Когда через несколько секунд он вернулся, на его лице уже появилось выражение грубой мужественности. «Отлично сработано», — мысленно похвалил его Йельм.
Настоящую ложь необходимо излагать как можно более подробно, с деталями. Тогда в нее поверит кто угодно.
На Юхана Жезла это вроде бы подействовало. Он молчал и думал. По всей видимости, то, что говорил Йельм, не казалось ему таким уж вздором.
— Но, — продолжал гнуть свою линию Йельм, — есть альтернатива.
Жезл молчал. Он больше не требовал адвоката. Йельм довершил атаку:
— Первый шаг на пути к немедленному освобождению — это рассказ о Бернарде Странд-Юлене.
Юхан Жезл закашлялся и заерзал на стуле.