Ребби Лёв замолчал, выпил бокал вина и продолжил:
«Во взаимодействии этих четырех элементов кроется великая тайна, два из них можно почувствовать на ощупь и увидеть: это земля и вода, чьи ценные качества хорошо известны, но два других невидимы и неощутимы, а потому порождают ничто всюду, где появляются, хотя их ценность и возможности также хорошо известны».
Доктор Майер, обратившись к другу, ответил: «Твоя интерпретация происхождения жизни и естества четырех элементов верна, но мы должны помнить, что наш великий учитель Парацельс учил нас иному. Когда был свершен Акт Творения, писал он, Илиастр разделился и породил Идеос, или Первичную Сущность. Сущность эта едина, монистична, и представляет собою не только жизненное движение, духовную силу, невидимую, неописуемую и неощутимую, но также витальную материю, из которой состоит ткань всякого живого существа. В Лимбе, или Идеосе первородной материи, содержатся прообразы всех вещей, каковые суть. Когда произошел Акт Творения и Илиастр растворился, начал действовать Арес, разделяющая сила Высшего Принципа. Весь процесс Творения был следствием первичного разделения, и из Идеоса родились элементы Огня, Земли, Воды и Воздуха. Это описано в моей книге «Atalanta fugiens», на обложке которой изображены четверо обнаженных мужчин, держащих в руках субстанции, символами которых они являются. Эта картина, а также пятьдесят других, объяснены латинскими стихами, положенными на музыку, что, признайте, является совершенно новым методом рассказа о бытии».
Вернувшись к изучению сюжетов, приготовленных для иллюстрирования книги Майера, трое друзей вновь надолго погрузились в рассуждения о символике, заключенной в гравюрах.
Жак Тифо, внимательно выслушавший разговор Лёва и Майера, обратился к ним со словами: «Будучи историком, а не философом, я не искушен в предмете, о котором вы говорите, но я всегда считал, что различия первичных элементов преувеличивают. Вы говорите о четырех элементах, я же считаю, что их число можно сократить до двух, а именно, до земли и воды. Первая тверда и неуничтожима, и из нее извергается пламя; вода же — зыбкая и способна испаряться, превращаясь с легкостью в воздух, о чем знает всякий, кто хоть раз пользовался чайником».
Консервативный ребби не одобрил этой теории и на пару с доктором Майером принялся горячо спорить с взглядами Тифо, но в этот момент явился еще один гость, которым оказался не кто иной, как доктор Готфрид Штегиус. Пришельца встретили с радостью и усадили за стол, предложив ему вина. Лёв, сразу же поняв, что Штегиус принес важные известия, попросил его не тянуть и говорить скорее. Доктор ответил, что он только что говорил с его величеством. Императору приснился тревожный сон, который нарушил его покой прошлой ночью, и он, Штегиус, не в силах истолковать сие видение, отчего император и послал его побеседовать с мудрым евреем. Ребби, врач и историк, забыв о своем споре, попросили немедленно рассказать им сон императора, и Штегиус пересказал в точности то, что поведал ему Рудольф:
«Посреди мирного сна я вдруг оказался в лесу среди деревьев, шесть из которых были благородней и выше остальных, и росли они кругом. На коре их были вырезаны странные символы, которые я не смог прочесть. Первое дерево было влажным и белым, как олово, второе было сухим и белым, как свинец, третье было влажным и черным, как железо, четвертое было горячим, сухим и красным, как уголь, пятое было сухим и черным, как серебро, а шестое было горячим и влажным, как желтое золото. В круге этом быстро перемещалась фигура, состоящая как будто из ртути, и я наблюдал ее страшные перемещения, а затем деревья исчезли, и я оказался в роскошном дворце с пятнадцатью комнатами, и на высоком троне передо мной восседал благородный Король, и голова его была увенчана короной, а в руке он сжимал скипетр. Перед Королем почтительно склонились его сын и пятеро слуг, одетые в робы разных цветов, и слуги молили Короля разделить между ними и его сыном власть, но он не снизошел до ответа. Взбешенный безразличием Короля, его сын, подстрекаемый слугами, убил своего отца и сам воссел на трон, и кровь Короля была на его одеждах. А слуги вырыли могилу около двух локтей в глубину и всего четыре дюйма в ширину. В эту могилу хотел сын сбросить своего отца, но сам рухнул туда, и Аквастор, существо, созданное одной лишь силой мысли, не дал ему выбраться. Король и его сын пролежали в могиле очень долго, и в моем сне я видел их кости, которые ангел разделил на девять частей, взял одну часть и смешал с чистой белой землей. В то же время слуги молились Всемогущему, чтобы он вернул к жизни их Короля, и был послан второй ангел, который взял остальные восемь частей и положил их в землю, и они стали белыми, твердыми и прозрачными, а земля стала красной, как рубины. Тут все укрыла тень, как будто занавесь из дымчатой материи опустилась мне на глаза, а затем она растворилась, и я увидел Короля, поднявшегося из могилы во всем своем былом величии, благородстве и силе. Я думал, что теперь он накажет своего непочтительного сына и злодеев-слуг, но Король вместо этого увенчал их головы золотыми коронами и провозгласил их принцами».